- Готово, дон Диего, - Педро Гарсия довольно улыбался, словно Пигмалион, изваявший свою Галатею. - Маска Вам к лицу!
Я посмотрел на вздрагивающую всем тельцем крыску, лежащую на руках у сосредоточенно изучающего цветник отца, на солдат, которые старательно отводили взгляд, и вздохнул. Всё, комендант, теперь я Вас не только кнутом накажу, но и вообще без штанов оставлю. Пусть не надо мной одним в городе смеются.
- Ну как, - я нашёл в себе силы расправить плечи и гордо вздёрнуть подбородок, - я похож на Зорро?
Комендант не выдержал, коротко хохотнул и махнул рукой:
- Ну что Вы, дон Диего, я и не сомневался в том, что Вы благородный человек!
- Нет уж, проверьте до конца, - заупрямился я, понимая, что терять мне уже нечего, и так стал посмешищем всего города, - чтобы никаких сомнений не оставалось! Что мне ещё сделать? Может быть, шпагу взять?!
- Да боже упаси! – отмахнулся словно от нечистого, пришедшего раньше срока за душой, комендант. – Достаточно, дон Диего, я Вам верю. Сержант Гарсия помогите благородному кабальеро снять плащ и маску! Дон Алехандро, прошу простить нас за вторжение, сами понимаете, служба обязывает!
- Надеюсь, с моего сына сняты все подозрения? – уточнил отец, складывая руки на груди и строго глядя на коменданта.
- У Вас прекрасный сын, дон Алехандро, - капитан Гонсалес вежливо улыбнулся и добавил, - к нему не может быть ровным счётом никаких нареканий, ведь Зорро воин, а не учёный.
- Удачной охоты на лис, сеньор комендант, - я вежливо поклонился.
Капитан Гонсалес бросил на меня снисходительный взгляд, подчёркнуто вежливо поклонился отцу и покинул гасиенду. Солдаты последовали за ним.
- Какая духота, - я с жалкой гримасой потёр виски, - вечер совсем не приносит прохлады, а тут ещё и этот плащ с маской, я чуть не задохнулся!
- Идём в дом, Диего, - отец положил мне руку на плечо, - ты устал.
Я изобразил слабую улыбку смертельно раненного, держащегося из последних сил рыцаря и медленно поплёлся к дому, по пути улучив момент шепнуть Бернардо, чтобы он немедленно отправился за комендантом и сообщил мне, если бравый вояка захочет кого-нибудь схватить. Ещё не хватало, чтобы из-за меня пострадал ни в чём не повинный человек! Друг послушно кивнул и так бесшумно ушёл, словно растворился в сгущающихся сумерках.
Отец, который всё прекрасно видел, но не вмешивался, проводил меня до комнаты, приказал Рэмми приготовить ванну, после чего окинул внимательным взглядом коридор и плотно закрыл за собой дверь. Ой-ёй, чует моё сердце, будем мне сейчас головомойка!
- А почему крыса не в клетке? – я сердито поджал губы. – Точно помню, я прика…
- Она плакала, Диего, - отец погладил крыску и протянул мне. Крысавица словно только этого и ждала, прижалась ко мне всем тельцем, щекоча усами шею.
Я немного отстранился, задумчиво посмотрел в озорно посверкивающие глазки, задорно подрагивающий носик, на всякий случай помял животик зверюшки, осмотрел её ушки, не нашёл никаких повреждений и нахмурился:
- Кто её обидел?
- Полагаю, лучше всех на этот вопрос ответит сама сеньорита, - усмехнулся отец, присаживаясь на подлокотник кресла. – Когда ты собирался мне сказать о том, что это непростая зверюшка?
Я опустил голову и досадливо прикусил губу. Крыска, безошибочно определившая моё состояние, вся встопорщилась и грозно пискнула, защитница моя.
- Ясно, - отец поджал губы и решительно поднялся с идеально прямой спиной рыцаря, чьи доспехи заржавели и перестали сниматься.
Признаюсь сразу: извиняться я не люблю. Ещё меньше люблю чувствовать себя виноватым, но в общении с отцом это стало происходить с пугающей частотой.
- Как ты вообще узнал? – буркнул я, поглаживая растёкшуюся у меня по плечу крыску.
- А ты много знаешь животных, которые умеют плакать? – фыркнул отец. – Запомни, сын, умение плакать – признак человечности.
Возразить я ничего не успел, ладонь обожгло резкой болью, на коже проступил тёмно-синий узор, в причудливом переплетении линий которого наливался цветом контур орла.