- Диего? У тебя всё хорошо? – отец появился на пороге словно сказочный джинн из лампы, привычно сначала распахнув дверь, а уж потом стукнув по косяку костяшками пальцев. – Комендант тебя не узнал?
- Комендант теперь и в самом страшном кошмаре не узнает во мне Зорро, - я стянул с головы колпак, натянул его на ладонь и покрутил перед отцом. – Откуда у нас это?
- Супруга дона Рамиреса, упокой Господь её душу, подарила Марии на День рождения, - отец грустно усмехнулся. – И рубашку тоже.
Я расправил вышитый безумными узорами балахон и выразительно кашлянул. У дона Рамиреса была очень своеобразная супруга.
- Сними, - отец поморщился и устало потёр глаза, - Марии этот балахон тоже не нравился.
- А почему не выбросили?
Отец пожал плечами:
- Сначала овдовел дон Рамирес, и Мария решила оставить колпак и рубашку в память о пусть и несуразной, но искренней и смелой женщине. А потом…
- А потом не стало и мамы, - я нахмурился, медленно снял рубашку и какое-то время держал её в руках, вспоминая мелодичный голос, лёгкий стремительный шаг и нежные мамины руки, способные утешить любую боль.
Отец кашлянул, провёл ладонью по лицу, стирая печаль, привычным усилием воли загоняя тоску в самый дальний, закрытый даже от меня уголок сердца.
- Завтра мы устроим небольшой приём, - отец улыбнулся, озорно сверкнув глазами, - должен же я отметить возвращение сына из Испании!
- И кто в списке приглашённых? – кисло осведомился я, зная ответ заранее.
- Все наши соседи и друзья, со своими супругами, дочерями, племянницами и прочими прелестными незамужними родственницами, - отец хлопнул меня по плечу, - тебе пора подумать о женитьбе, Диего.
Что?! Вот только этого мне не хватало!
- Отец!
- Это не обсуждается! – громыхнул отец, широким шагом полководца покидая комнату. – Я хочу внуков.
Я с силой запустил подушкой в захлопнувшуюся дверь. Вот мало мне заколдованной сеньориты с её пакостями, мало коменданта, так теперь ещё и всех окрестных девиц на меня хотят повесить!
- Ничего, малышка, - я взял крыску на руки, подул в мордочку, с улыбкой заметив, как сморщился длинный носик, - ничего, я что-нибудь придумаю. Сразу после того, как ты мне расскажешь, кто тебя обидел.
Крыска посмотрела на меня отнюдь не с благодарностью.
Глава 8. Каталина
Лунный свет, вопреки моим истовым мольбам, расплавленным серебром заливал всё вокруг, мою нахохленную тушку в руках Диего в первую очередь. Напомните, я говорила, что этот красавчик Зорро паразит редкостный? Так вот, готова повториться и внести это в скрижали летописей! Приспичило ему меня в человеческом облике лицезреть, а ведь ещё утром клятвенно обещал, что сегодня ночью я даже в щёлочку ставней лунного света не увижу. Обещал, истово верил своим словам и меня поверить заставил, но сразу после того, как дон Алехандро, дай ему бог здоровья, а мне терпения, сказал, что я плакала (мужчины так легко выдают девичьи секреты!), Диего крутануло на сто восемьдесят градусов, и он решил вернуть мне человеческий облик. И не для совместного любования луной или чего-нибудь более зажигательного, а только для того, чтобы узнать причину моих слёз. Вот какая ему разница, почему я плакала?! Может, мне захотелось! Вожжа под хвост попала, гормоны взыграли, цвет шкурки в свете свечей не понравился, и вообще, у женщин, как у куриц, глаза всегда на мокром месте. Зачем он лезет в мою душу, приручает к себе, чтобы потом сильнее ударить, хлестнуть, словно плетью запутавшуюся в ногах собачонку?!
- Не бойся, - бархатистые нотки в голосе Диего эхом откликнулись в моём напряжённом, замершем в ожидании сопровождающей перевоплощение острой боли тельце. – Не бойся, я с тобой.
В этом-то как раз и заключается для меня основная проблема!
Я встряхнулась, фыркнула и нетерпеливо переступила с лапки на лапку, не понимая, почему превращение запаздывает. Раньше меня скручивала судорога практически сразу, а тут я уже вся насквозь пропиталась лунным светом, уже светиться начала и… И вот тут-то меня и скрутило. Гораздо слабее, чем в прошлый раз, но всё равно ощутимо. Ладно, как говорится, всё, что не убивает, делает нас только сильнее.