Кхм, учитывая, что у нас дебютантками называли девочек четырнадцати-пятнадцати лет, я под это определение явно не подхожу.
- По поводу же своей истории не беспокойся, я назову тебя своей воспитанницей.
- А у почтенной публики не возникнет вопросов, откуда у вас появилась воспитанница? – подозрительно уточнила я. – И где вы скрывали её столько лет?
Падре Антонио негромко рассмеялся:
- Поверь мне, дитя моё, в Лос-Анхелесе не принято задавать вопросы священникам.
Глава 10
Эстебан Рокхе всегда чувствовал себя на балах как привыкший и зимой и летом бегать босиком деревенский мальчишка в подаренных ему новых ботинках. Вроде бы и тепло, и красиво, а всё равно что-то мешает, давит, жмёт и сковывает движения. Вот и сейчас, в гасиенде да Ла Вега сеньор Рокхе всё сильнее ощущал себя лишним на развернувшемся перед ним празднике жизни. Впрочем, не он один. За приветливой улыбкой молодого дона Диего, в честь возвращения из Испании которого любящий отец и устроил столь пышное торжество, проницательный сеньор Рокхе безошибочно угадывал скуку и нетерпение.
- Разве можно скучать на столь блестящем празднике, дон Диего? – Эстебан с лёгкой улыбкой, призванной скрасить возможную бестактность, покачал головой.
- Ах, сеньор Рокхе, - Диего страдальчески вздохнул, - когда сердца всех прекрасных сеньорит покорены разбойником в чёрной маске, что ещё остаётся?
- Не всех, - Эстебан ловко подхватил с подноса пробегавшего мимо слуги два бокала. Один протянул Диего, а из второго с удовольствием отхлебнул сам, - сеньорита Эсперанса, между нами говоря, страшно разгневалась на Зорро за то, что он истоптал клумбу. И даже сказала, что если этот разбойник ещё раз сунет свой лисий хвост в её владения, она спустит на него собак.
Диего возблагодарил небеса за то, что не успел сделать глоток из бокала, иначе благородное старое вино точно бы застряло в горле словно старая кость, и не сдержал изумлённого восклицания:
- А мне сеньорита Эсперанса всегда казалась скромной и доброй девушкой!
Пожалуй, даже излишне скромной, но, как оказалось, этот тихий омут обильно заселён разнообразной и далеко не всегда безопасной живностью.
Эстебан жёстко усмехнулся одним уголком губ и негромко заметил:
- Что же ещё ей оставалось, если она в родном доме жила на положении то ли приживалки, то ли бедной родственницы!
Диего был полностью согласен с этим дерзким, безусловно выходящим за рамки хорошего тона, но при этом смелым и искренним парнем, только вот образ светского щёголя и книгочея подразумевал совсем иную реакцию.
- В нашем обществе принято считать, что сеньорита Эсперанса является воспитанницей дона Рамиреса, - поджав губы, чопорно заявил Диего. – И мы искренне восхищаемся доном Рамиресом, поскольку…
- Он запросто мог вышвырнуть девчонку на улицу, - хмыкнул сеньор Рокхе.
- Сеньор Рокхе, Вы говорите возмутительные вещи! – Диего оскорблённо вскинулся, решив не ждать более благоприятного момента для завершения беседы с человеком, чья проницательность становилась опасной.
- Я говорю правду, - устало вздохнул Эстебан, - но если Вам она не по душе, может быть поговорим о Зорро?
В этот раз Диего даже притворяться не пришлось, гримаса отвращения и недовольства сама собой появилась.
- Я Вас умоляю, - сеньор де Ла Вега небрежно взмахнул рукой, - только не это! Давайте лучше поговорим о Вас, ведь Вы, если не ошибаюсь, новый человек в нашем обществе? Давно Вы прибыли из Испании?
Сеньор Рокхе подобрался, словно тигр перед прыжком:
- А кто Вам сказал, что я из Испании?
Диего удивлённо захлопал глазами и деланно рассмеялся:
- А откуда ещё к нам приезжают столь блестящие кабальеро!
Эстебан сузил тёмно-серые, сейчас казавшиеся почти чёрными глаза, внимательно изучая стоящего перед ним кабальеро.
«А мальчишка-то не так глуп, как кажется на первый взгляд, - отметил для себя сеньор Рокхе. – И фигура у него не учёного, а воина, привыкшего к пешим и верховым прогулкам, вон, ноги какие мускулистые! И сутулости, характерной для учёных нет, как и близорукости, присущей всем книгочеям».
- Вы правы, дон Диего, - чувствуя, что пауза затягивается, медленно произнёс Эстебан, - я действительно прибыл из Испании.
- О, - оживился Диего, не терявший надежды узнать хоть что-нибудь существенное о человеке, которого все местные кумушку готовы были обвинить во всех смертных грехах и самых страшных преступлениях, начиная с предательства Иисуса Христа. – Я так и знал, что у нас найдётся тема для совместных воспоминаний!