— Не сердись, идём, — сказала она.
Пускай займётся Олей и Толей, раз приехала. У Севы дел хватает, а Милке, чем сидеть просто так, пора действовать. Они подошли к дому, облицованному гранитом, с балконами и зеркальными окнами.
— Вот здесь, шестая квартира. Скажешь — от меня… придумай что-нибудь: мол, театром интересуешься, хотя про это подожди. Да сама сообразишь и всё такое. Ну, пока. — Сева повернулся и зашагал в обратном направлении.
— Ненормальный! — закричала Милка, догоняя его. — К незнакомым людям идти, объяснять, кто такая. Приятно, да? Трудно подняться со мной, ноги отвалятся?
— От тебя и правда ненормальным сделаешься! Иди домой, не надо, хватит! — рассвирепел он.
Милка осторожно погладила его рукав, заглянула в глаза.
— Хорошо, хорошо, я сама к ним, не бушуй. Завтра приду к тебе, расскажу про близнецов.
— Не надо, на пляже встретимся; а если дождь, сам приду к тебе.
— Правда? — обрадовалась Милка. — Увидишь мою живую черепашку. Хочешь, достану тебе такую? Они смешные, лапами перебирают… У нас много варенья, ты любишь? Принесу твоей маме и…
— Я опаздываю, — перебил Сева и мягко добавил: — Вообще ты ничего, только бы поменьше говорила, а то голова пухнет. Ну, привет близнецам. Пока.
— Если дождь завтра, когда придёшь ко мне?
— Думаю, вечером.
— Черепашку достать для тебя?
Только её не хватало. Ну, в третий раз: пока. — Он взял старт, пробежал стометровку. Отличный способ избавляться от Милки, надо и дальше придерживаться.
Сколько времени потеряно сегодня из-за неё. Болтала, одуреть можно. Нашла пустяковый предлог, чтобы явиться: зубную пасту Сева забыл у лесника. Пусть не воображает Милка, что так и будут они рассиживаться друг у друга в гостях.
Отец уже посмеивался: «К нашему молодцу девочки стали ходить». Оля, как узнала адрес, бегает, бегает, хоть переезжай подальше. Теперь Милка объявилась, начнёт ходить, как заведённая. Разве что спасёт шефство над близнецами. Девочки всегда найдут, о чём без конца шептаться. Будут дружить и оставят в покое занятых людей.
Мотоцикл нёсся по загородному шоссе, залитому солнцем. В коляске покачивался Скиф. Он даже не обращал внимания на собак, которые изредка попадались в пути. Видимо, все его мысли сосредоточились на одном: как бы с достоинством удержаться, не вылететь кубарем из этого шаткого ящика.
Сева прекрасно себя чувствовал, сидя на багажнике. Встречный ветер до отказа наполнял лёгкие, ощущение быстрой езды доставляло огромное удовольствие.
— Держись крепче! Поворот, а там остановка! Отличное место! — крикнул Фёдор.
Он свернул с шоссе и по узкой дороге с ухабами, почти не сбавляя скорости, повёл машину вперёд. Скиф прижал уши и довольно испуганно подпрыгивал в своей коляске. Фёдор выехал на утрамбованную дорожку пляжа и затормозил у самой воды. Скиф первым выскочил на песок, долго с возмущением отряхивался.
— Ничего, старина, привыкай ездить! — сказал ему Фёдор. — А здорово тут. Верно, Сева?
— Ух ты! А Кронштадт — прямо хоть пешком иди — как видно хорошо! — Сева прикрылся рукой, точно козырьком, и восхищённо смотрел на залив, на пустынный светлый пляж с большими валунами.
— Да! Это тебе не Приморский пляжик, где народу — как сельдей в бочке.
Он торопливо скинул одежду, подтянул трусы и большими скачками побежал в воду. Скиф увязался следом.
— Холодная жутко! — с восхищением завопил Сева и плашмя упал в воду, забарахтался, поднимая фонтан брызг. Скиф отскочил, потом кинулся на мальчишку, и они подняли отчаянную возню.
— Хватит вам, вылезайте, холодно, — сказал Фёдор.
— Нам теперь жарко!
Они ещё долго барахтались, наконец выскочили и, точно сумасшедшие, начали гоняться друг за другом по пляжу. Первым сдался Сева. Упал, перекувырнулся два раза через голову и сел, скрестив ноги. Скиф остановился перед ним, тяжело дыша. Из открытой пасти висел язык, залепленный песком. К чёрному носу тоже прилипли песчинки. Пёс отрывисто и капризно залаял, недовольный, что игра прервана.
— Дай передышку. Ну, пожалуйста, прошу! — сказал Сева.
Скиф подошёл вплотную и начал остервенело рыть песок, отбрасывая его прямо на Севу. Тогда Сева нашёл острый камешек и стал помогать псу. Дело у них пошло быстро.
Тем временем Фёдор неторопливо разделся, виновато вздохнул, посмотрел на Севу, занятого игрой, и, стараясь не шуметь, полез в воду.
— Ты куда! — вскочил Сева. — Ненормальный! Вода ледяная; что доктор говорил? Нельзя в холодную после болезни. Поворачивай обратно, слышишь?