Спиной к дверям сидел Родик и вяло, поминутно сбиваясь, играл какое-то нудное упражнение. Вдруг он уронил голову на клавиши. Плечи его затряслись.
— Чего ты? — спросил Сева.
Родик вскочил, обернулся. Опухшие глаза, бледный, как вата, нечёсаные волосы лезут на нос. Было неприятно на него смотреть. Сева пошарил в карманах, ища повестку.
— А ты чего? — грубо сказал Родик. — Зачем вломился? Проваливай, тебя только не хватало!
— Придёшь во вторник с отцом вместе.
— Никуда не пойду, понял? Отстаньте все!
— Где отец? Ему отдам лучше. — Сева взял повестку. — Где он?
— В командировке, ясно? А мать на работе, целыми днями в своей библиотеке пропадает. Один я, один! Как волк. Просто кошмар какой-то!
— Брось, пожалуйста, театр затевать, на меня не действует. Знаю я тебя, что за тип. Когда отец приедет?
Родик закрыл лицо руками и крикнул:
— Папа не выдержит, если узнает про меня! И так больной, сердце никуда… Не выдержит!
Сева хотел было уйти, но тут остановился. Такое отчаяние в голосе Родьки, не может он врать так про отца.
— Зачем психовать, Родька? Ничего особенно страшного. Ведь Толя сказал, что не ты снял свитер. И ещё подтвердит, если надо.
— Ах, да что свитер! Из школы хотят выгнать. Как пить дать выгонят! — всхлипнул Родик. — Узнали про это дело и вообще… предупредили… не допустят к переэкзаменовке.
— Поступишь в вечернюю, наладится.
— Я в музыкальной, понимаешь, в музыкальной! В десятый должен — и вот…
«Вот так так! — удивился про себя Сева. — Еле ковыряется на этом несчастном рояле… правильно, что вытурили. Нечего ему там делать».
— В исполкоме будет комиссия, они решат твоё дело с Жоркой. Ну, мне пора, — сказал он.
— Все несчастья на меня, ещё вот Жорка! — вдруг зашептал Родик, точно боялся, что подслушают. — Таскал меня всё лето, не давал заниматься, а теперь считает, я виноват, что поймали со свитером, грозит отомстить. Я даже по улице боюсь ходить!
От Родьки удушливо пахло табаком. Севу затошнило, он открыл дверь и услышал за спиной плачущий голос Родика:
— Не уходи, я боюсь один. Подожди, как же бросить так человека?
Как же бросить… Бывает и противно и трудно, а всё равно делаешь, раз надо… Так считает отец. Сева вернулся в комнату.
— Ладно, не бросаю. Но чем могу помочь, мне неясно. А тебе?
— Посоветоваться бы с кем-нибудь взрослым. Ведь я совсем один. Родителям не могу сказать ничего. Они с ума сойдут. Был такой случай: в дружине парню помогли, на работу устроили…
— Насчёт школы вряд ли помогут. Не представляю.
— Хотя бы поговорить. Не надо в штаб, а с одним из них. Ты же всех знаешь… Вот к этому бы, — оживился Родик, — с которым ты на мотоцикле, такой здоровый. Он, по-моему, не злой и всё такое. Пошли к нему.
Сева отрицательно помотал головой.
— Обязательно к нему, он посоветует, что делать. Спокойный, толковый… И, я видел, он к тебе так хорошо, по-настоящему… Позавидовать можно.
Сева покраснел. Прямо как будто из бани выскочил. Решительно сказал:
— Нет, к нему не пойдём.
— Я только к нему хочу, — заупрямился Родик. — Он и от Жорки защитит; я знаю, сумеет.
— Нельзя к нему, и всё.
— Почему? Ну, пожалуйста, прошу тебя!
«В конце концов пускай. Отведу этого растяпу, а сам ни ногой в квартиру. Здрасте и до свидания. И точка», — подумал Сева.
За домом на асфальтовой дорожке стоял мотоцикл. Фёдор, насвистывая какую-то арию, копался в моторе, а Скиф громко зевал, встряхивая головой, и лениво глядел по сторонам от скуки.
Вдруг он весь подобрался, стукнул хвостом по коляске и пустился бежать. Он издали высмотрел Севу, который вышел из автобуса вместе с незнакомым парнем.
Родик охнул и попятился к стене. На него мчалась огромная чёрная собака. Податься некуда. Родик прижал руки к груди, закрыл глаза. Лучше не видеть, как собака накинется и будет терзать.
Фёдор хотел было окликнуть Скифа, но заметил Севу, широко улыбнулся и занялся мотором — очень внимательно.
Сева был взволнован, когда увидел Фёдора, и не успел приготовиться к встрече со Скифом. Обычно Сева напрягал все мышцы, чтобы выстоять, не упасть, когда пёс на радостях прыгал и клал мощные лапы на плечи.
Родик услыхал рядом какую-то возню и рискнул приоткрыть один глаз.
На асфальте сидел Сева, а пёс толкал его носом в нос, в щёку, опять в нос. Мальчишке, видно, это нравилось. Он сиял, хлопал собаку по шее и приговаривал!
— Ладно, хватит тебе, бандит такой! Ну сколько можно здороваться!