— Во-первых, мы видим одного слона, и никаких сторожей тут нет, и свёклы тоже! — наставительно сказала Милка трезвым голосом.
— А в бассейне что-то мокло. Это был гиппопотам, — продолжала Оля нараспев.
Милка оглянулась и взволнованно спросила:
— Оля, что с тобой? Заболела? Про какой бассейн? Что ты мелешь?
Оля так захохотала, что у неё брызнули слёзы. Она долго не могла остановиться, и наконец еле выговорила:
— Так это ж стихи! Неужели не читала? Про Зоосад!
— Вообще не люблю стихов… Кажется, читала. Забыла. Оля с удивлением посмотрела на Милку и промолчала. Они стояли рядом — разряженная Милка с пышной косой, толково рассуждающая (как ей казалось) обо всём на свете. И Оля — подвижная, переменчивая и непонятная для своей новой знакомой…
Они стояли рядом и смотрели на слона, который лениво, сонно передвигался по небольшой открытой площадке, огороженной кольями.
— Всё-таки странно, что нету решётки, — как можно безразличнее сказала Милка. — Ведь он может рассердиться и перепрыгнуть эти колья, и тогда…
— Слон не занимается лёгкой атлетикой на стадионе. Это Сева там занимается, и у него хорошие результаты как раз по прыжкам в длину, — куда-то в сторону сказала Оля. — А знаешь, почему у слона хобот?
— Конечно, знаю!
— Ну, почему?
— Да он… так уж…
Оля поднялась на носки, обхватила Милку за шею и горячо зашептала в самое лицо:
— Кр-рокодил ему нос вытянул. Кр-рокодил!
— Ой! — взвизгнула Милка. — Сумасшедшая! Платье помнёшь, отстань со своим крокодилом!
— А он к тебе часто пристаёт?
— Кто?
— Да крокодил. Ты же сказала, чтобы мы с ним отстали, — объяснила Оля, почёсывая грязным каблуком колено.
«Вот уж действительно трудновоспитуемая», — подумала Милка.
— Ну, а сказки читать тоже не любишь? — спросила Оля.
— Нет, ничего. Бывают интересные иногда.
— А про слонёнка читала? Как ему нос крокодил вытянул. В театре тоже показывают.
— Хватит со слоном, лучше птиц посмотрим…
Оля охотно бы ещё поглядела на слона, но спорить не стала, и они отправились искать птиц. В маленьком бассейне плавали лебеди. Оля подбежала к самому краю, захлопала в ладоши и закричала:
— Гадкий утёнок! Гадкий утёнок!
— Где утята? Одни лебеди плавают. Неужели никогда не видела маленьких лебедей? — с надеждой спросила Милка. (Хоть что-то удастся самой объяснить, а не только выслушивать объяснения.)
— Гадкий утёнок! — повторила Оля. — А вдруг он… пра-пра-правнук того «гадкого утёнка»? Про которого знаешь Андерсен написал сказку?
— Очень хорошая сказка! — обрадовалась Милка. На этот раз она знала действительно, о чём идёт речь. — Прямо замечательная. Ну и выдумщица же ты, Ольга!
Во время осмотра птиц Милка была настороже: как бы снова не попасть на удочку к этой девчонке. Но всё прошло благополучно, Милка повеселела и угостила Олю двумя порциями мороженого. Конечно, не забывая и себя.
Они уселись в тени на скамейке. Похрустывая вафельным стаканчиком, Милка пустилась в рассуждения:
— Думаешь, я тебя зря в Зоосад позвала?
— Хочешь меня бросить льву, чтобы съел без остатка?
— Фу, какая ты… — огорчилась Милка. — Всё глупости болтаешь, а я всей душой…
— Ладно, не буду! — Оля похлопала Милку по плечу. — Валяй рассказывай, почему мы сюда и прочее…
Совсем как тогда в лесу, сидя рядом с Севой, Милка начала повторять почти слово в слово о том, что собирается стать зоологом, о том, как любит всех животных. Долго рассказывала и скучновато.
Оля лизала мороженое и терпеливо слушала. Приятно было спокойно посидеть, отдохнуть после тревог, пережитых с братом.
В конце концов Милка выложила всё, что думала, и спросила:
— Тебе нравится, что я буду зоологом?
— Ясно.
— Хочешь тоже быть?
— Не-е.
— Почему? Животных не любишь?
— По правде сказать, сама не знаю. Люблю, не люблю… Просто интересно всё знать про них… — задумчиво проговорила Оля. — Где какие живут, чем кормят детей, кто быстрее бегает, плавает, летает…
— Ай, ай! — закричала во весь голос Милка, вскочила и начала отряхивать платье.
Перепуганная Оля тоже вскочила.
— Что с тобой?
— Платье закапала мороженым! — чуть не заплакала Милка.
— Господи! Я думала, ты горишь! Большое дело — какое-то паршивое платье…
Хорошо, что Милка не слышала последних слов. Она вытирала платком запачканное место, вконец расстроенная. Пятна не осталось. Милка поправила бантик на груди, одёрнула юбку и спросила:
— Как я выгляжу?