— Возьми, мама, я не хочу. Ну, Сева, так что мы про Скифа? Ты не боишься около больного? Тогда рассказывай.
— Сейчас фрукты принесу, — сказала Нина Васильевна.
— Не надо никаких фруктов.
— А может быть, Сева?
— И Сева не хочет, — решительно сказал Толя. — Мы лучше потом чай с вареньем. Забери, забери этот шоколад, мама.
Она ушла, Толя снова улёгся на бок и спросил:
— Фёдор не обманет, покатает на мотоцикле?
— Он никогда не обманывает, имей в виду! — ответил Сева.
— Значит, ты на багажнике, я в коляске. Ой, а Скиф?
— Без него обойдёмся.
— Вот уж нет! — разволновался Толя. — Без него не поеду.
— Можешь с ним в коляске. На пару.
— А что? И поместимся.
В это же время Оля, сидя в кухне, вела с Милкой разговор о литературе.
— Какую же из трёх книг читаешь?
Милка подняла глаза к потолку и бесцветным голосом ответила:
— «Белеет парус одинокий».
— Здорово, правда? Я знала, какие тебе книги дать. Гаврик нравится?
Милка пожевала губами и виновато вздохнула. Оля безнадёжно махнула рукой и сказала:
— Не понять такого человека! Да я бы, если встретила его, да я бы не только патроны носила, как Петька, да я бы… не знаю что сделала для него!
Некоторое время Милка с недоумением следила за разгорячённым лицом Оли. Потом тихо проговорила:
— Когда-то я уже читала это, но забыла.
— Да вообще ты… читаешь книгу, а видишь… — Оля не договорила.
Милка встала и молча направилась к двери.
— Куда ты, стой! Ну, я больше не буду, — ласково сказала Оля и усадила Милку обратно. — Тебе обязательно надо учиться…
— А что, я не учусь? Не в четвёртый перешла, как ты, побольше знаю! Смешно даже: учиться надо!
— Как бы тебе объяснить это… — Оля наморщила лоб, раздумывая, какие выбрать слова повежливее. — Ну, в общем… ты не очень понимаешь, когда шутят. Не обижайся, мне хочется, чтобы тебе хорошо было самой… Ну да ладно. Почему не приходила вчера?
— Соскучилась? — просияла Милка. — Мы с мамой ходили форму покупать. Такое платье хорошенькое, тёмно-коричневое, а передничек, знаешь…
— Пойдём к Толе, — перебила Оля. — Наверное, мальчишки уже наговорились.
— Только не надо при Севе говорить о книжках. Пожалуйста.
— Он что, неграмотный? Обидится, что говорят о непонятном?
— Ну вот, опять издеваешься. Ведь обещала.
— Так почему нельзя о книжках?
— Ты сразу злишься и так разговариваешь со мной…
— Ой, правильно. Нехорошо я! Никогда больше не буду, вот честное пионерское! — искренне сказала Оля, но вдруг покраснела и добавила: — Хотя не надо пионерское… мало ли. Мы сделаем так… это всегда, на будущее: начну я рычать, а ты быстренько мне знак давай.
— А какой знак?
— Ну, например… закричи петухом!
— Опять! Думала, по-серьёзному, а ты, — надулась Милка.
Оля огорчённо вздохнула.
— Прости меня, Милка, вот правда мне самой неприятно! Да как-то получается так… Посмотрю на тебя и почему-то слова из меня выскакивают такие. Просто не понимаю! Но я постараюсь, увидишь. Со всей силы постараюсь, чтобы слова не выскакивали.
Сева всё ещё сидел в кресле спиной к двери и не слышал, как сзади кто-то подкрался. Две тёплые ладони зажали ему глаза.
— Брось, Ольга, терпеть не могу, когда за лицо хватают, — сказал он, высвобождаясь.
Милка с Олей уселись в ногах у Толи и, подталкивая друг друга плечом, засмеялись:
— Не угадал, не угадал! Штраф!
— Гогочут, а чего — и сами не знают, — проворчал Толя.
Милке не терпелось показать Севе, как она выполняет задание. Доказать на деле, как воспитывает близнецов. Что бы такое сказать для начала?
— Мы будем в Зоосад ходить с Олей, Толей. В юннаты запишемся. Им интересно животных… для кукольного театра… пьесу…
Оля пихнула Милку в бок.
— Я просто так, если захотят когда-нибудь сделать театр…
Толя задумчиво посмотрел в окно. Оля снова пихнула Милку.
— Идём в кухню, не будем мешать мальчикам.
— Разве мы вам мешаем? — спросила Милка, удивлённо оглядывая всех.
Никто не ответил. Оле стало неприятно за неё.
— Знаешь, Сева, как Милка здорово читает вслух? Верно, Толя?
Он посмотрел на Милку, испуганно ожидающую ответа.
— Угу, читает мне про войну.
Милка повеселела. Выходит, не зря мучилась с этим чтением вслух. Действительно, получается у неё неважно. Не зря Толя ворчал, что не понимает её бормотания, что если вот так спотыкаются и без выражения читают, неинтересно слушать… А сейчас не выдал её, промолчал… Оля-то не знает — бегала в магазин или хозяйничала на кухне, пока Милка читала.