Крыша довольно крутая, но отец привязался канатом к трубе. Сева тихонько позвал:
— Папка, это я к тебе.
И, когда отец испуганно обернулся, поспешно сказал:
— У меня всё хорошо. Я поговорить, соскучился.
Как бывало не раз, они удобно устроились рядышком, прислонившись к трубе, и под шум ветра начали откровенный разговор. Сева рассказал о лесных делах со всеми подробностями.
— Как же нам быть? — спросил отец. — У меня не хватит духу сказать маме, что ты останешься в городе. Она в дорогу тебя собирала, столько забот. Хлопотала, чтобы ты поправлялся на воздухе.
— Сколько можно отдыхать? Что я, больной? Пробыл первую смену в лагере — и хватит. А как другие? То же самое. Надышались, напоправлялись, и пора закругляться.
— Нет, не могу я матери сказать, как хочешь. И вообще не дело затеял. Самовольничаешь больно! — вдруг рассердился он. — Катается взад-вперёд, точно командировочный какой!
Сева молча вздохнул. Надо переждать немного, отец успокоится.
— Всё это ладно… Вот как сделаем… — отец пошарил в карманах и достал кошелёк. — Поезжай обратно к леснику, чтобы духу твоего здесь не было. А мать и не узнает. Скажешь тёте Клаве, пусть не выдаёт нас.
Сева мрачно вздохнул и промолчал. Отец покосился на него и мирно заговорил:
— Да какой этот Фёдор тебе товарищ? Взрослый мужчина…
— Знаешь, как с ним интересно? А дежурства… Его штаб в разные места посылает. И в кино следить за порядком, и на мотоцикле ездит на срочные вызовы, всего не перескажешь. И ещё собаку воспитывает, чтобы задерживать нарушителей… В общем, специальная служба… Как его все уважают! Сегодня я встречался с его знакомыми…
— Затараторила трещотка! Вижу, без Фёдора жить не можешь. Да ему-то с тобой недосуг. Учится, студент на юридическом; знаешь, как трудно? Где ему с тобой!
— Что я, маленький? Нянчиться со мной? Буду ему помогать в делах, пока не поправится. Хочешь, чтобы я веселился, а больной человек мучился один?
Отец опустил голову и почесал за ухом.
— Ну, гляди сам. Если Фёдор хороший человек… Хотя верю, что мой сынишка с дурными людьми водиться не станет.
Сева вспомнил Родика и Жорку, вонючую папиросу, телефонную будку.
— Ясно, не буду, вот увидишь. А с мамой поговори, пожалуйста, очень прошу! Сейчас мне к Фёдору. Покормить надо, потом из штаба хотят навестить, куплю что-нибудь к чаю… Домой приду попозже, когда мама устанет кричать и нагремится посудой. Ладно?
— Ладно, иди. Я уж привык между вами переводчиком… Осторожно, я провожу до окошка.
Спускаясь по лестнице, Сева думал об отце. Добрая у него работа, одна из главных для людей: крыша над головой. А у отца она под руками каждый день. И в холодный, и в ветреный, и в непогожий, и в жаркий.
Всю рабочую жизнь у отца крыша под руками.
Только в снежные зимы он в мастерской готовит водосточные трубы, карнизы. А в остальное время — крыша всегда под руками.
Кукольный театр
Фёдор чувствовал себя ещё не совсем здоровым, но понемногу начал работать в дружине. Скучно сидеть дома одному. А Сева часто выполнял его поручения. Перезнакомился со всеми в штабе, и мальчишку теперь считали своим.
Как-то раз он разносил по домам повестки, в которых вызывали родителей провинившихся ребят. Сева живо обегал свой участок. Оставался ещё один адрес. Разыскал дом в тихом переулке. Во дворе, мрачном, узком, было пусто. Несколько дверей, над ними таблички с номерами квартир. В вечерних сумерках ничего не разобрать.
Вторая подворотня вела на задний двор. Сева заглянул туда: поленницы дров, угол небольшого здания, мусорные баки. Низкий забор. И тоже людей не видно. Сева хотел повернуть обратно, как вдруг в глубине арки над забором полыхнул красный огонь, рассыпались искры по тёмному небу.
Сева бросился вперёд. Между домом и сборным, на одну машину, гаражом пылал костёр. За ним, в глубине, — кирпичная глухая стена.
Прижимаясь спиной к стене, точно стараясь втиснуться в неё, с глазами, полными ужаса, стояли двое детей. Мальчик прикрывал рукой плечи девочки и, не переставая, надрывно кричал:
— Спасите, спасите!
В одну секунду Сева оценил положение: ребятам не выйти. Огонь захватил поленницу, мусор на земле, вот-вот доберётся до стены. Если в гараже бензин, — может произойти взрыв. Сева сложил ладони рупором и крикнул в подворотню:
— Пожар! На помощь!
Для верности протяжно свистнул. Потом, действуя руками, ногами, раскидал ближайшие поленья. Опрокинул пустой бак на костёр.