Хрясь.
Крысиный король увернулся. Дубинка громко грохнула об пол.
– Ты велел ему следить за мной, а? – Хрясь. – И докладывать тебе?
Хрясь. На этот раз Савл попал, и Крысиный король завопил в бешенстве. Потом зарычал и набросился на Савла, выставив когти, и Савл тоже вскрикнул и замахнулся дубинкой с новой силой. Они кружили по темному залу, оскальзываясь на плесени и объедках, передвигаясь то на двух ногах, то на четырех. Савл и Крысиный король как будто балансировали на грани разных эволюционных видов, становясь то людьми, то животными.
– Что, Лоплоп должен был послать тебе сообщение? С птицей? Птичка собиралась доложить, куда я делся?
Он снова нападал, и Крысиный король снова отступал, отказываясь вступать в бой, пытаясь рвануть когтями и убежать, сверкая зубами в темноте.
– А если Лоплоп случайно сказал обо мне кому-то еще? Сделал из меня чертову приманку?
Крысиный король перехватил дубинку правой рукой и яростно вгрызся в нее. Дубинка треснула и развалилась. Савла это не остановило, он схватил Крысиного короля за засаленные лацканы, швырнул в грязь и уселся сверху.
– Сам-то ты не появился там, дерьмо крысиное. Побоялся Флейтиста. Посмотри, что он со мной сделал, говнюк. Ты просто оказался не готов, и ты, и Ананси, – и бедный старый Лоплоп сражался с ним в одиночку. – Савл коленями прижал руки Крысиного короля к полу и принялся размеренно колотить его по лицу. Но Крысиный король все равно извивался и дергался, и многие из ударов не достигали цели.
Савл приблизил лицо к Крысиному королю и посмотрел ему прямо в глаза.
– Тебе насрать, что я мог погибнуть. Лишь бы я прихватил с собой Флейтиста. И я знаю, что это ты убил моего отца, ты, ублюдок, насильник, урод, ты, дерьма кусок, а вовсе не гребаный Флейтист.
– Нет! – выкрикнул Крысиный король и содрогнулся, сбросив с себя Савла. Он перекатился по полу и встал в горделивой позе у своего трона, одновременно умудряясь пригибаться и высоко держать голову. Когти его сверкали, клыки блестели от слюны. Он походил на дикое животное. Савл отполз назад по грязи, попытался встать и выпрямиться.
– Я не трогал твоего отца, дурак! Я убил самозванца!
Это слово как будто повисло в воздухе. Крысиный король снова заговорил:
– Это я твой отец.
– Ты, ублюдок, мне не отец. Ты стремный старый урод и чудовище, – тут же ответил Савл, – да, твоя кровь течет в моих жилах, но ты козел и насильник, и в гробу я тебя видал.
Савл хлопнул себя по лбу и горько рассмеялся.
– Как ты меня, а. «Твоя мать была крысой, а я твой дядя». Очаровательно. Развел меня, как младенца. – Савл помедлил и злобно ткнул пальцем в Крысиного короля. – И этот гребаный отморозок Флейтист, который хочет меня убить, вообще бы обо мне не узнал, если бы не ты.
Савл сел и обхватил голову руками. Крысиный король наблюдал за ним.
– Я же все понял, – бормотал Савл. – И не могу перестать об этом думать. Ты убил моего отца, дерьмо, а потом напустил на меня каких-то гребаных духов тьмы, дал им мой чертов адрес и понадеялся, что я побегу к папочке?
Савл с отвращением тряхнул головой. От презрения и ненависти его выворачивало.
– Отстань от меня. Ничего не выйдет.
– Ну и что ты будешь делать? – презрительно спросил Крысиный король и подошел к Савлу. – Чего ты хочешь? Мы родня. Полжизни назад я ушел, оставив тебя на руках этого жирного мудака. Я понимаю, почему ты стал размазней. Вот только пора вернуться к своему отцу, к королю воров. Мы с тобой одной крови.
Савл посмотрел на него.
– Нет уж, говнюк. Ничего мне от тебя не нужно. – Савл встал. – Я ухожу. – Он обошел трон и повернулся к Королю. – Сам решай свои проблемы с Флейтистом. Я ему нужен только из-за тебя. Ты хвастался мной, дерьмо такое. Тебе плевать на семью. Ты изнасиловал мою мать, чтобы сотворить себе оружие. Флейтист это знает. Он назвал меня тайным оружием. Я знаю, что для тебя значу. Я знаю, что могу с ним справиться, потому что он надо мной не властен. Но я ему нужен только из-за тебя. Поэтому слушай сюда. – Савл пятился к выходу из зала. – Ты занимайся Флейтистом, а я займусь своей жизнью. Договорились?
Савл посмотрел Крысиному королю в глаза, плохо видные в темноте, и вышел.
Он вылез из канализации. Прочь, к небу. На крышу. На воздух. Савл ощупал свои синяки и ссадины и почувствовал, как натянулась вокруг них кожа. Он смотрел на Лондон, раскинувшийся внизу. Преисподняя грозила разверзнуться прямо там. Было темно. В его жизни теперь всегда было темно. Он сделался ночной тварью.
Болело все тело. Ныла голова, исцарапанные руки гудели, мышцы жгло. Но он не мог стоять спокойно. Ему хотелось двигаться, хотелось выжечь боль из тела. Он бесцельно бегал между антеннами и дымоходами, грациозный и гибкий, как гиббон. Вдруг ему страшно захотелось есть, но он еще задержался на крыше, побегал по ней и попрыгал. Потом пересек лабиринты вокзала Сент-Панкрасс и помчался по крышам, которые изгибались, как хвосты динозавров.