Он огляделся. Он не знал, где он. Где-то в неведомых недрах канализации. Сол собрался с силами, медленно вытянул шею и осторожно заглянул в тоннель.
Сперва он не разглядел ничего, кроме крыс.
Живой ковер из крыс, миллионы крыс, бесконечная масса, что начиналась в нескольких футах от входа в тоннель и множилась, крысиные тела валились друг на друга, образуя крутой склон из горячих маленьких брюх, грудных клеток и ног. Движущаяся гора — крысы, уступая силе земного притяжения, срывались с ее невероятно крутых склонов, но их место тут же занимали другие, наседая друг на друга.
Двигались все вместе, в едином ритме. Сначала отталкивались правыми передними лапами, потом левыми, потом задними, все одновременно. Они терзали друг друга когтями, рвали друг другу шкурки, затаптывали слабых и умирающих — но они были единым целым. Двигались вместе в такт страшной музыке.
Дудочника нигде не было. На другой стороне крысиной горы Сол заметил Крысиного короля. Сол не видел его лица. Но тело его двигалось в том же ритме, что и тела всех его восставших подданных, и он танцевал с таким же бесстрастным самозабвением, одеревеневшее тело содрогалось абсолютно ритмично.
Лоплоп все кричал и кричал, Сол мельком увидел, как тот отчаянно молотит кулаками по груди Крысиного короля. Он толкал его, пытался отпихнуть назад, но Король оцепенело продолжал свой танец зомби.
И в глубине, за всем этим, что-то свисало с потолка… из шахты, ведущей наверх к тротуару. Черный ящик болтался на грязной веревке, привязанный к ней за ручку…
Бумбокс.
Сол в изумлении вытаращил глаза.
«Этот ублюдок даже не утруждает себя личным присутствием», — подумал он.
Спотыкаясь, он вошел в тоннель и приблизился к бурлящей массе. Музыка флейты была мрачной, громкой, стремительной и бешеной, как ирландская джига, исполняемая в аду. Сол пробирался вперед. Уже начали попадаться крысы. Магнитофон слегка раскачивался. Сол влез в самую гущу крысиной массы. Еще немного, и он почти у цели, осталось пройти еще шесть футов. Казалось, будто все крысы канализации сбежались сюда: гигантские длинноногие звери и хнычущие младенцы, темные и бурые, все давили друг друга, убивали себе подобных, стремясь к источнику музыки. Сол проталкивался вперед, чувствуя, как вокруг него корчатся тела. Его рвали тысячи когтей, но не враждебно, а в исступлении пляски. Под самым верхним слоем крыс он видел слои, что уже двигались с трудом, изможденные и умирающие, а еще чуть поглубже крысы не шевелились совсем. Сол шел по колено в трупах.
Крысиный король не оборачивался, он переминался на месте, снова танцуя во главе своих подданных. Тут Лоплоп увидел Сола. Он завизжал и ринулся мимо Крысиного короля, стремясь к Солу сквозь живую стену.
От прежнего Лоплопа мало что осталось, грязный костюм был изорван в клочья. На искаженном лице читались ярость и смятение.
Он с трудом сделал два шага вперед, три, потом увяз в массе танцующих тел. Он шел, все больше утопая в бурлившей массе. Солу было наплевать на Лоплопа, вызывавшего теперь лишь презрение и отвращение.
Но ему тоже было трудно двигаться, он проталкивался сквозь крыс, убивая их — он был уверен в этом, — с каждым шагом, не намеренно, но неизбежно. Он закачался, удерживая равновесие. Флейта исторгала оглушительную какофонию. Вдруг Сол припал на одно колено, и крысы тут же сделали из него трамплин, пытаясь допрыгнуть до раскачивающегося магнитофона.
Сол ругался, старался подняться на ноги и снова падал. Он взбесился, стал подниматься и сбрасывать с себя крыс. В нескольких футах поодаль он видел жалкое зрелище: Лоплоп безуспешно пытался подняться, тело его появлялось и снова исчезало под волной крысиных тел.
Сол резко встряхнулся, с него во все стороны полетели бурые тела. Но до магнитофона он никак не мог дотянуться. Он с большим трудом вытаскивал ноги из крысиной массы, увязая в ней, как в болоте. Он заревел, побагровев, протискиваясь сквозь крыс, снова увяз в них, но опять вырвался и полез дальше через толпу, мимо Крысиного короля, туда, где крыс было меньше, туда, где в шести футах от пола висел магнитофон.
Он добрался до него и тут увидел Короля. Потрясенный, он замер.
Крысиный король стоял пошатываясь, с ничего не выражавшим лицом, порабощенный, лишенный достоинства; изо рта вытекала слюна и капала с подбородка. Увиденное потрясло Сола.
Он ненавидел Крысиного короля, ненавидел сделанное Королем, но был совершенно не готов увидеть его таким раздавленным.
Сол развернулся, схватил качающийся ящик, сильно дернул и оборвал веревку. Потом изо всех сил ударил его о стену. Музыка тут же смолкла. От разбитого корпуса полетели обломки металла и пластика. Сол еще дважды треснул его о стену. Колонки отлетели. Пленка вывалилась из кассетоприемника.
Сол обернулся и посмотрел на толпу.
Все замерли в замешательстве. Казалось, они разом пришли в себя и поняли, что случилось. В панике, в дикой суматохе, крысы дружно шипели и исчезали, перескакивая друг через друга и через тела погибших собратьев.
Гора осыпалась и таяла. Хромые и раненые крысы пытались следовать за своими товарищами. Схлынула первая волна, потом вторая, нагоняя первую, и, наконец, третья волна, сплошь из умирающих, покатилась прочь, скользя в крови.
Пол был усыпан телами. Трупы лежали в два, а то и в три слоя. В углу выл Лоплоп.
Крысиный король уставился на Сола. Сол какое-то время тоже смотрел на него, потом перевел взгляд на разбитый магнитофон. Он порыскал в грязи и нашел пленку.
Он обтер ее, изучая этикету. «Флейта 1» — было написано на ней. Написано от руки. Наташиным почерком.