И еще обязательны две большие лохматые собаки, это помимо Цахеса.
Ты даже зажмурилась, представив себе все это волшебное, сказочное, прекрасное будущее в собственном доме.
Открыв глаза, ты обнаружила, что нет ни цветущих вишен, ни стройных банок огурцов, ни лохматых собак.
А есть покосившийся забор, разрушенные постройки и, конечно,– крысы.
Самое ужасное – это были крысы. Их было так много, что ты поняла – Цахесу самому не справиться.
И тогда твой мужчина научил тебе одному страшноватому трюку. Приехав и осмотрев твои владения, он сказал:
– Ну что ж, приступим к выборам «крысиного короля».
– Это как? – переспросила ты.
– Вырастим, выучим,– хохотнул он.
Крысиный король в твоем понимании – это был такой сказочный монстр о семи головах и семи хвостах на одном теле. Средневековое чудище из гофманских сказок. Ты содрогнулась, представив, как это мужчина будет выращивать этого «короля» у тебя в доме.
Ночью тебе даже приснился сон про то, как он берет новорожденных крысят и сплетает из них чудовищное кружево.
Но все оказалось еще страшнее. Для начала он приволок откуда-то металлическую бочку, натаскал в нее воды, но потом слил, объяснив, что просто хотел убедиться в отсутствии щелей и прорех. После этого подкатил бочку к конюшне, где, по его наблюдениям, крыс водилось больше, чем в остальных помещениях, положил на дно бочки щучьи головы, которые сам же принес с предрассветной рыбалки, а с крыши конюшни опустил к краю бочки длинную доску.
В такую простую ловушку за ночь попалось полтора десятка крыс.
– А теперь быстро уезжаем,– неожиданно заявил он. Ты не поняла:
– Почему?
– А что, хочешь наблюдать за крысиными боями? Да ты очень кровожадная особа, оказывается.
– Что за бои?! – насторожилась ты.
– Это есть наш последний и решительный бооой! – громогласно пропел мужчина, с которым ты чаще охотилась на крыс, нежели спала.
Ты привыкла – с ним – пропускать реплики. Опять промолчала. Он и сам вполне мог говорить – и за твои заданные и незаданные вопросы – и отвечать свои ответы. Он вообще был и болтлив и временами красноречив. Но тут он решил поинтриговать:
– Вернемся – увидишь.
Ты вдруг ему поверила – согласилась уехать. Крысы злобно возились в железной бочке. Уезжая – ты их пересчитала, как школьница, уезжающая с дачи по окончанию сезона – пересчитывает – цветочки, жучков и червячков, собранных за лето.
Ваша общая «семейная» коллекция – составляла пятнадцать экземпляров – упитанных сереньких пасюков.
Вы уехали. И вернулись. Через две недели. В бочке сидела одна крыса. Не самая толстая, не самая нервная. Самая обычная. Одна. В бочке не было – ни косточки, ни шерстинки, ни пушинки. Никого, кроме одной-единственной, самой обычной, довольно равнодушной к вам крысе. Она на вас не шипела, не бросалась, вообще не реагировала. Сергей взял ее руками – и сказал:
– Добро пожаловать в летнюю резиденцию, Ваше Величество!
«Крысиный король» – даже не обернулся. Ушел. Сергей сказал:
– Собака в доме привяжи!
Ты испугалась тогда страшно. Вдруг поняла, почему эта крыса осталась одна. Мужчина наблюдал за тобой. Ему виделось каждое движение твоего лица. Он увидел – когда и как ты поняла. Перебил:
– Цахеса жрать не пойдет, он теперь – специальный. Спесьяль. Только по крысам. Он их маньяк и убийца и сверхчеловекокрыс. Но собака лучше привяжи, чтобы он сам к нему не полез.
В четыре дня «король» уничтожил всех крыс в твоем доме, на твоем участке – и на трех участках твоих ближайших соседей. Потом волна экзекуций закончилась. Мужчина с тобой в деревню больше не ездил. Когда ты ему рассказала, что крысы плодятся с новой силой, он объяснил, что это начал плодиться «крысиный король», а свое потомство он уже не жрет – бережет.
– Пора нового короля выбирать!
XV
В качестве эпиграфа:
Наш охотник загрустил, Очи долу опустил. Грустный после разговора Он выходит на крыльцо. Перед ним собачья свора: Все любимцы налицо.Эдуард Успенский
Виктор навещал Сергея в больнице через день. Майор Коломейчук тоже наведывался. Жизнь Сергея была вне опасности, но из больницы его пока не выпускали – переломы и ушибы, полученные в автомобильной аварии, осложнялись воспалением легких, как следствие вынужденного купания в зимней речке.