Оггоск и Таша стояли по бокам дверного проема, который вел к выходу из храма. Рядом с ними, выглядя довольно немощным, стоял доктор Чедфеллоу. Он заполз в зал за несколько минут до этого, промокший и задыхающийся. Пейтр притаился в нескольких ярдах от него, молчаливый и испуганный.
Старуха, тяжело опираясь на трость, хмуро изучила лицо мага. Затем она взглянула на Ташу и кивнула. Таша обнажила меч.
Арунис спустился по каменным кольцам, рыча:
— Ты думаешь, я буду колебаться, прежде чем убить ее, ведьма? Ты думаешь, я настолько боюсь заклинания Рамачни?
Оггоск по-прежнему ничего не говорила. Руки Таши были скользкими на рукояти меча. Она почувствовала, как ужас захлестнул сердце, и похоронила его, как учил Герцил, под пристальным наблюдением. Длина шага мага. Положение его плеч. Выпуклость на бедре под плащом — по всей вероятности, кинжал.
— Еще до высадки я знал, что сегодня буду убивать, — сказал Арунис, приближаясь.
Чедфеллоу издал гортанный крик:
— Пазел!
Оггоск ударила его своей тростью. Арунис рассмеялась, но Таша могла сказать, что смех был натянутым.
— Книга! — разъяренно крикнул Арунис. — Верни мне ее, сейчас же!
Ведьма положила руку на локоть Таши. Арунис начал подниматься к ним. Выражение отчаяния наполнило его глаза.
— Бросая мне вызов, герцогиня, вы рискуете подвергнуться смертной боли, которую невозможно описать словами, — сказал он. — Разве вы не слышали сивиллу? Я повелитель смерти, а не ее раб. Я буду жить, когда сама пыль этого мира рассеется в пустоте. Вы доказали, что способны на какое-то трехгрошовое заклинание, которое переместило или спрятало книгу, и воображаете, что готовы состязаться с Арунисом?
Таша рискнула взглянуть на старуху. В молочно-голубых глазах мелькнуло удовлетворение.
— О нет, — сказала Оггоск. — Я не воображаю ничего подобного. Нет, Арунис, вам совершенно нечего бояться меня.
Чародей замер. Его глаза переместились на Ташу и подозрительно сузились. Таша почувствовала внезапное покалывание вдоль позвоночника. Он изучает меня! Она почувствовала, как рука Оггоск предостерегающе сжалась: Ни взгляда, ни шепота. Не мигая, Таша уставилась на Аруниса сверху вниз. Покалывание утихло. Арунис побледнел.
— Ты, — сказал он.
Леди Оггоск хихикнула, ее голос громким эхом разнесся по залу. Арунис отступил на шаг, его глаза все еще были прикованы к Таше.
— Герцогиня! Герцогиня!
Рев Роуза заполнил комнату. Таша, вздрогнув, подняла глаза, когда капитан и Дрелларек, пошатываясь, ввалились в зал. Мгновение спустя появились Герцил и два тураха.
За эту долю секунды Арунис набросился. Таша инстинктивно обхватила леди Оггоск руками и потащила ее назад как раз в тот момент, когда Арунис взмахнул своей булавой. Таша почувствовала, как шип оружия коснулся ее волос над ухом. Она развернулась и выхватила меч, толкнув Оггоск вниз, чтобы при следующем ударе старуха была на полу. Но второго удара не последовало: Арунис стремглав влетел в коридор, ведущий к выходу, и исчез. Таша слышала, как он карабкается вверх по винтовой лестнице, как будто боится за свою жизнь.
— Пусть идет, — прохрипела Оггоск, упавшая на спину.
Таша наклонилась, чтобы помочь ей.
— Вы пострадали? — спросила она.
— Фу. Я не хрустальная, девочка.
Ведьма вскоре поднялась на ноги, хотя и тяжело оперлась на руку Таши. Она захихикала, довольная собой. Затем она притянула Ташу ближе и прошептала:
— Не спрашивай меня, Таша Исик, во что я позволила ему поверить: дело идет о тебе, но ты получишь от меня больше, чем он.
Таша почти не слушала.
— Пазел! — крикнула она, отстраняясь от ведьмы. — Что с ним случилось, капитан? Неужели никто из вас не знает, где он?
Пазел долго не возвращался в зал, хотя и слышал, как остальные выкрикивали его имя. Он снова оказался в кромешной тьме, но страх почти исчез. Он прокрался обратно в комнату, где впервые появилась Клист, и опустил ноги в прохладную воду. Он позвал ее по имени, но не услышал ответа, которого и не ожидал. В конце концов он опустил Полилекс Аруниса в поток и позволил течению унести его прочь.
Глава 17. ИМЯ И ПРИЧИНА
11 фреала 941
120-й день из Этерхорда
Через четыре дня после безумия на Ребре Дхолы ветер повернул на юг, и с ним пришел белый туман. Более плотный и низкий, чем туман в Талтури, он промочил насквозь куртки матросов первой вахты и вызвал проклятия со стороны немногих пассажиров, которые все еще участвовали в Часе Дыма: их трубки отсырели еще до того, как мичман их раздал.
На четвертый день Роуз убавил паруса, так как они приближались к восточным Уллупридам, где карты противоречили друг другу и не было никакой уверенности, что из тумана внезапно не появится скала или бесплодный островок. Вахтенные до боли в глазах смотрели вперед в поисках подветренного берега, вслушивались в шум прибоя. Но безликий мир не давал никаких подсказок. Люди на нижних мачтах были так же слепы, как и те, кто находился на палубе, в то время как те, кто находился в вороньих гнездах, стояли прямо над туманом, глядя на хлопковый лунный ландшафт без видимого конца.