Затем Фулбрич сделал паузу в своем рассказе и посмотрел на Ташу:
— Все звезды прячутся на рассвете, верно? Хотя некоторые из них заставляют нас желать, чтобы утро никогда не наступило.
Вероятно, именно тогда Пазел начал его ненавидеть. Но Таша только рассмеялась и закатила глаза. Фулбрич, конечно, перешел все границы, но он сказал это так легко, почти с самоиронией, что она даже не потрудилась сделать ему выговор.
— Леди Таша, — сказал он, наконец добравшись до них. — Я избе́гал весь корабль, разыскивая вас — у мистера Паткендла была идея, что вы можете быть где-то на баке.
Таша бросила на Пазела убийственный взгляд.
— Что я могу для вас сделать? — спросила она Фулбрича.
— Вы уже это сделали, — сказал он, глядя ей в глаза.
— Мистер Фулбрич, — сказала Таша, глядя на него с суровостью ученицы Лорга, — я запрещаю вам обращаться ко мне таким образом.
Она была смущена, зная, что Пазел подумает, будто она попросила его остаться, чтобы заставить страдать, слушая галантности Фулбрича. Симджанин, со своей стороны, понял, что переступил черту.
— Я прошу у вас прощения, м'леди, — сказал он. — Признаюсь, я легко увлекаюсь.
— Это опасная черта, — сказал Пазел. — У вас это было всю жизнь, да?
Фулбрич не сводил глаз с Таши.
— Нет, — сказал он. — Только в последние недели.
Улыбка Таши угрожала снова появиться на лице, поэтому она снова навела подзорную трубу на китобоя. Корабль преодолел более половины расстояния.
— Это все, что вы хотели сказать, мистер Фулбрич? — спросила она.
— Не совсем, м'леди, — ответил он. — Я проснулся сегодня утром и вспомнил еще кое-что, что произошло в Договор-День — незначительная деталь, возможно. Я проработал всю ту ночь, выполняя поручения короля Оширама. Я обещал оставаться на королевской службе до дня вашей свадьбы, потому что Его Высочество был перегружен работой. И, конечно, когда Паку́ Лападолма заняла ваше место, дела короны удвоились: приемы, подарки, поздравительные письма...
— Я не понимаю, зачем вы мне все это рассказываете, — сказала Таша, встревоженная упоминанием Паку́.
— Леди Таша, экипаж, который в тот день отвез вашего отца в его резиденцию, позже использовался другими, и это был лишь один из многих, за которыми я следил. Эти экипажи разъезжали по улицам до рассвета. В какой-то момент честный кучер привез мне кое-что, оставленное в его карете. Я так и не смог определить владельца, и, по правде говоря, я забыл, что носил эту штуку, когда мистер Бернскоув пригласил меня присоединиться к вашей команде. — Его голос оживился. — Какой трепет я испытал при мысли об этом! Увидеть великий Этерхорд и перейти на службу к Игнусу Чедфеллоу! Но Бернскоув солгал мне. Мы не увидим Этерхорда. Мы больше не увидим ни одного знакомого места.
— Нам всем солгали, — сказала Таша. — Но мы собираемся остановить их, знаете ли, мы...
Она одернула себя. Было слишком рано говорить с Фулбричем полностью откровенно.
— Что это за штука, которую вы носили? — спросила она.
— Смотрите сами, — сказал Фулбрич.
Таша и Пазел наклонились, чтобы посмотреть. В руке Фулбрича лежала маленькая бронзовая фляжка Эберзама Исика. У Таши перехватило дыхание.
— Вы ее узнаете, — удовлетворенно сказал Фулбрич. — Значит, моя догадка была верна. Это была собственность адмирала.
Глаза Пазела сузились.
— Была? — резко сказал он.
Фулбрич вздрогнул, словно застигнутый врасплох этим вопросом. Затем он слегка поклонился в сторону Пазела:
— Я признаю свою ошибку: она остается его собственностью. А теперь, м'леди, вы можете с нетерпением ждать того дня, когда вернете фляжку ему лично.
Таша взяла фляжку. Она моргнула, глядя на симпатичное лицо симджанина:
— Фулбрич... Грейсан... огромное вам спасибо. За все, что вы для нас сделали.
Фулбрич покачал головой:
— Вы не должны меня благодарить.
Губы Пазела дрогнули, как будто он искренне согласился. Фулбрич заметил это выражение и приподнял бровь, затем коротко и лукаво улыбнулся Таше, которая покраснела, хотя и не была уверена, почему.
— Мне пора, — сказал Фулбрич. — Доктор хочет получить отчет о тексте, который он приказал мне прочесть прошлой ночью — о деформациях мозга. Леди Таша, Паткендл.
Еще один поклон, и он ушел. Таша резко повернулась к Пазелу:
— Ты, придурок. Как ты мог состроить ему такое лицо?
Пазел умудрился выглядеть застенчивым и сердитым одновременно:
— Я удивлен, что ты отвела взгляд от Грейсана достаточно надолго, чтобы это заметить.
— Я буду смотреть туда, куда мне вздумается, мурт меня побери. А ты можешь пообедать навозом.