— Ты хочешь сказать, что наступил на гвоздь, — сказал Пазел.
— Вряд ли, приятель. — Нипс оглядел коридор, затем опустился на колени и начал ощупывать пыльные доски кончиками пальцев. Через мгновение он, казалось, нашел то, что искал, и ударил по доске тыльной стороной ладони. Не было ни щелчка, ни скрипа петли. Но там, куда пришелся удар, открылся крошечный люк. Внутри они могли видеть только темноту.
— Питфайр, Нипс, — прошептала Таша. — Ты нашел дверь икшель.
— Откровенно говоря, я ее не совсем нашел, — сказал Нипс. — Она привлекла мое внимание кончиком меча. О, гром меня побери, если бы только вас не было так трудно найти! Дри хотела сообщить нам что-то ужасно важное.
— Закрой дверь, Нипс, — сказал Герцил.
— Минутку, — сказала Таша, напугав их. Она опустилась на колени и просунула руку в люк. Та вела в узкий прямоугольный туннель между верхней и нижней половицами. В одном направлении путь был перекрыт балкой, но в другом туннель был открыт. Изогнувшись, Таша засунула руку глубже внутрь.
— Будь осторожней! — сказал Пазел.
Таша бросила на него раздраженный взгляд:
— Как?
Но пока она произносила это слово, ее пальцы наткнулись на крошечный клочок бумаги, вставленный в трещину в полу. С большой осторожностью она зажала его между двумя пальцами, высвободила из трещины и вытащила руку из туннеля. Между ее пальцами лежал лист пергамента размером с почтовую марку.
Она поднесла маленький листок к своим глазам.
— Это записка, — сказала она. — Ты можешь ее прочитать, Пазел?
Почерк был тоньше, чем прожилки на папоротнике. Пазел поднес руку Таши к своему глазу.
— Это на икшель, — сказал он. — Уничтожьте эту записку. Закройте дверь. Возвращайтесь ровно в пять склянок. Д.Т. ап И. — Это ее инициалы, все верно.
Герцил в изумлении уставился на записку.
— Никогда в жизни я не слышал, чтобы икшель намеренно оставляли доказательства своего присутствия, чтобы их мог найти человек, — сказал он.
— Она, должно быть, в опасности, — сказала Таша.
— Или очень боится, — сказал Герцил. — В любом случае пять склянок будет через тридцать минут. Давайте разделимся: чем меньше нас видят вместе, тем меньше нам придется объяснять. Но прошу вас, поскорее возвращайтесь на это место. Мы не должны снова заставлять ее ждать.
— Верно, — сказал Пазел. — Давайте посмотрим, что творится с этим китобоем.
Они с Нипсом отправились на верхнюю палубу, как пара беговых гончих, а Герцил ушел вперед, оставив Ташу совсем одну. Она выругалась. Казалось, это был идеальный момент, чтобы застать Пазела наедине, оттащить его в какой-нибудь пустой угол и рассказать ему о Фулбриче. Проклятый дурак! Времени мало, жизнь ускользает. Разве не очевидно, что каждый час, когда они сражаются друг с другом — подарок их врагам?
Она вздохнула: если они действительно хотят разделиться, ей придется пройти всю нижнюю палубу до трапа № 5 на корме.
Коридор привел ее обратно в главный отсек, и там, к ее ужасу, первыми, кого она увидела были доктор Чедфеллоу и сам Фулбрич. Они готовились к операции; Чедфеллоу описывал правильное наложение жгутов на отрезанную конечность. Он едва взглянул на Ташу, но Фулбрич одарил ее еще одной дерзкой улыбкой. На этот раз Таша обнаружила, что ее это нервирует. Было ли в лице Фулбрича какое-то дразнящее знание? Или это был просто самый красивый мужчина, которого она когда-либо видела?
Она стремительно пересекла отсек, едва сознавая, куда несут ее ноги. Мужчины и мальчики, выдумки и насилие, игры с кораблями, сердцами, оружием, мирами. В Преисподнюю всех их. В Преисподнюю тебя, Пазел, если ты думаешь, что я для тебя скала, на которую в один день можно опереться, а на следующий — помочиться.
— Помогите!
Таша в мгновение ока выхватила нож. Голос, казалось, принадлежал молодой женщине. Он доносился из прохода впереди.
— Кто там? — крикнула она, бросаясь вперед.
Двое матросов из соседнего отсека подбежали, размахивая ножницами для разрезания парусов. Но они не слышали ни одного голоса, кроме голоса Таши, и ошеломленно посмотрели на нее, когда она заявила, что слышала, как другая девушка звала на помощь. Таша едва ли могла винить их. Она прекрасно знала, что была единственной женщиной примерно ее возраста на Великом Корабле.
— Это говорящие животные, там впереди, госпожа, — сказал один из мужчин, указывая ножницами. — Вроде как вы слышали одну из птиц мистера Лацло. Эти золотые попугаи болтают как ураган, когда приходит время кормления.
Таша верила, что может отличить женский голос от птичьего, но вместо того, чтобы спорить, она просто поспешила своей дорогой. В коридоре потемнело. У нее, конечно, не было лампы, а жилая палуба была ниже уровня ватерлинии и без окон. В этот ранний час свет-шахты были практически бесполезны; до полудня они давали лишь сумеречное свечение. Но уж трап впереди она должна была заметить. Куда он делся?