Когда ей рассказали о китобое и о том, что Роуз вызвал всех на свои места, ей, казалось, стало немного легче дышать. Она выглядела не особенно хорошо. Ее лицо было усталым и печальным, а медная кожа — бледнее, чем помнил Пазел.
— Моя софистка Энсил следит за дверью отсека. Если она выкрикнет предупреждение, я уйду прежде, чем вы успеете пожелать мне до свидания.
— Мы очень беспокоились о вас, Дри, — сказал Пазел. — Прошло больше месяца! Где вы были?
— Под арестом, — ответила она. — Всего лишь домашний арест: не бойтесь, мне вполне комфортно. Но мне запрещено покидать свои покои, кроме как в сопровождении личной охраны Таликтрума.
— Теперь ваш племянник отдает приказы вам?
— Лорд Таликтрум правит всеми нами, — сухо сказала Дри. — Но некоторые приказы я нахожу невозможными для выполнения.
— Да, да, — одобрительно сказал Нипс.
Но женщина-икшель покачала головой:
— Это серьезное дело для икшель. Наше выживание всегда зависело от сильных кланов, а кости и сухожилия клана — послушание. Однако я пришла к выводу, что есть более высокая лояльность, чем даже клан.
— Вы говорите правду, — сказал Герцил. — Бойня, которую устроит Арунис, если найдет способ использовать Нилстоун — через своего Шаггата или каким-то другим способом, — сметет с лица земли как маленьких людей, так и больших. Значит, Таликтрум знает о клятве, которую мы все дали?
— Сохрани нас Рин! — сказала Дри. — Если какая-то его часть все еще верит в меня, она умрет, когда он узнает об этой клятве! Нет, история гораздо проще. Когда Таликтрум обнаружил, что я использовала блане́ и его противоядие в день свадьбы Таши, он решил назвать это воровством. Когда я сказала ему, что убила сына Шаггата, он поблагодарил меня за «десятилетия служения клану» и заключил под арест.
— Значит, его убили вы, — сказал Герцил. — Я действительно удивился этому любопытному происшествию.
— Да, я, — сказала Диадрелу, — хотя и не испытала радости от этого поступка. Эти двое были детьми, когда Шаггат начал свой крестовый поход. Они такие же жертвы его зла, как и все остальные. Сначала они поплатились своим здравомыслием; теперь Питор Несс поплатился своей жизнью!
Внезапно Дри навострила уши, как и Пазел: его Дар постоянно настраивал его уши на регистр икшель, который не мог услышать ни один нормальный человек. Молодая женщина-икшель объявила о возвращении Таши. Мгновение спустя в коридор вошла запыхавшаяся Таша, ее сонный вид полностью исчез.
— Мы пришвартованы рядом с китобоем, — сказала она, — и их капитан на борту, разговаривает с Роуз в дневной капитанской каюте. Но вот что странно: Роуз держит всю команду в боевой готовности. Они все на своих постах, ждут. О, Дри!
Встревоженное лицо Таши озарилось. Она наклонилась, и женщина из икшеля протянула руку, чтобы коснуться ее руки.
— Как хорошо снова быть среди вас! — сказала Дри. — Но я боюсь, что такая возможность будет представляться не часто. Фанатики Таликтрума прячутся за моей дверью, как будто ожидая, что из нее выйдет какое-то зло. Они еще не знают об этом потайном ходе — мы с моими софистами построили его в одиночку несколько месяцев назад, — но сколько пройдет времени, прежде чем они начнут входить в мои покои без стука? Некоторые уже называют меня предательницей.
— Как они смеют! — прошипела Таша.
Дри печально улыбнулась.
— С каждым часом они смеют все больше, — сказала она. — Скоро может наступить время, когда я убегу этим путем, чтобы не возвращаться, и тогда у тебя в гостинице появится еще один постоялец, Таша Исик. Теперь выслушайте меня: я пришла как с мольбами, так и с предостережениями. Первое: вы знаете об обвинении, выдвинутом мзитрини еще в Симдже?
— Знаем ли мы о нем? — сказал Пазел. — Я все это переводил. Они обвинили кого-то на «Чатранде» в том, что тот послал мурта, демона или еще какое-то подобное существо, чтобы напасть на их старого священника — того, кого они называли Отцом. И еще мзитрини сказали, что Отец погиб, сражаясь со зверем.
Дри кивнула.
— В тот день, как и каждый день, на верхней палубе были наши шпионы. Кое-кто из моих людей нашел противостояние между вашими кланами гигантов забавным. — Она покачала головой. — Они могли бы думать иначе, если бы Таликтрум поделился отчетом, который я ему дала.
Затем она рассказала им о ночи, когда Арунис общался с Сатеком, мертвым духом с ужасающим голосом; о появлении инкуба из шторма, о его ярости, и о том, как Арунис наконец приказал ему пойти и забрать какой-то скипетр с материка.
— Скипетр Сатека! — воскликнула Таша. — Вот что это такое! Я видела его рисунок в Полилексе несколько месяцев назад! Этот скипетр был в руке Отца!