— Что ж, это великолепно, — сказал Нипс. — Добавьте призыв демонов к списку мерзостей, которые может делать Арунис. Кто такой этот Сатек? Или кем он был, когда жил?
— Я надеялась, что вы сможете мне это рассказать, — сказал Диадрелу.
— Я могу, — сказал Герцил.
Остальные удивленно повернулись к нему. Лицо Герцила было очень серьезным.
— Сатек был отцом Империи Мзитрин, — сказал он. — Имейте в виду, что он не тот отец, о котором мзитрини сегодня любят вспоминать, не говоря уже о том, чтобы восхвалять. Некоторые говорят, что он сам был наполовину демоном. Что несомненно, так это то, что он был первым военачальником, завоевавшим все земли Мзитрина, от Манг-Мзна до плато Нор. Он правил недолго — Мировой Шторм уже бушевал к тому времени, когда он построил свой дворец на горе Олисурн. И его жестокость вдохновила мзитрини на бунт. Его собственный народ называл его «бездушный». Тем не менее, в некотором смысле он их создал: пять городов-государств, которые восстали наиболее яростно, превратились в пять королевств Империи Мзитрин.
— А скипетр? — спросил Пазел.
— Его всегда изображают со скипетром, — сказал Герцил. — Но я ничего не знаю о его назначении. Сверься с этой своей книгой, Таша.
— Арунис не был способен вызвать инкуба сам, — задумчиво сказала Дри. — Если бы он мог, зачем просить Сатека о помощи? На самом деле он, казалось, боялся за свою жизнь, пока существо не покинуло его каюту.
Она вздохнула:
— Я должна перейти к другому моему предупреждению. Что-то не так с насекомыми на борту Чатранда. В ту ночь, когда я убила сына Шаггата, я чуть не погибла от жала похожего на осу создания размером с меня. Оно было смертельно, но в то же время измученно и деформировано. Странным образом оно напомнило мне хряка, которого я однажды видела в свинарнике самого императора на Мол-Этеге. Это существо было выведено слишком агрессивным и слишком много ело. Словно Магад всей душой мечтал завести самую большую и подлую свинью в мире. То, что он получил, было зверем, набитым бо́льшим количеством мускулов, чем могло выдержать его собственное тело. Хряк испытывал постоянную боль и нападал даже на тех, кто приходил его покормить, так что его пришлось убить прежде, чем он полностью вырос. Это насекомое тоже было деформировано и, несмотря на всю свою скорость, летало... ну, словно было пьяным. Позже я решила, что оно скоро бы умерло, даже если бы я его не убила.
— И вы боитесь, что таких зверей может быть больше? — спросил Пазел.
— Да, — ответила она. — Клан с такими еще не встречался — у меня есть несколько собственных верных помощников, которые приносят мне новости. И разведчик в заднем трюме сообщил о мотыльке размером с человеческую обеденную тарелку, который корчился в воздухе, словно в агонии. Более того, вчера я слышала, как мои тюремщики говорили о самом большом и уродливом слепне, когда-либо вылетавшем из Ям. И есть еще кое-что: крысы в трюме и на нижних палубах жалуются на блох, причем более кровожадных, чем все, что известны крысам.
— Фелтруп тоже жаловался на блох, — сказала Таша. — Я совсем забыла об этом. Он утопил их в ванночке с морской водой.
— С момента моего ареста я умоляла о праве поделиться с вами этим предупреждением, — сказала Дри. — Мой племянник всегда отказывал. «Когда люди обращают внимание на насекомых, они обращают внимание на крыс, и мы все погибнем, если Роуз решит очистить корабль от крыс». Таков аргумент Таликтрума, и по этому вопросу я не могу с ним не согласиться. Но вы доказали свою добрую волю. И почему бы нам самим не поискать источник этих деформированных насекомых? — Дри вздохнула. — Он не хочет выделить ни одного икшеля для этой задачи.
— Блохи. — Нипс откинулся на пятки, зажмурил глаза и напряг память. — Будь я проклят, если кто-то другой не говорил о них. Кто это был? Питфайр.
— Есть еще одно обстоятельство, — сказала Дри. — По-моему, слишком странное для совпадения. И сын Шаггата, и Арунис упоминали нечто, называемое Роем. Маг сказал, что «армии увянут перед этим, как лепестки на морозе». Может ли он иметь в виду, что где-то размножается орда таких насекомых? Или это совсем другой вид угрозы? Какова бы ни была правда, Рой имеет какое-то отношение к Нилстоуну и этому скипетру. Это все, что я знаю, но будьте начеку и узнайте все, что сможете.
— Леди Дри, — сказал Пазел с некоторой неохотой, — я должен вам кое-что сказать. Мы больше не единственные, кто знает о вашем народе.
Женщина-икшель повернулась к нему лицом. На ее лице появилось выражение чистого ужаса.
— О чем ты говоришь?