— Неисчислимый, — сказал Герцил.
Дри кивнула:
— Вместе они могли бы нанести «Чатранду» смертельный удар. Да, я прошу вас совершить убийство, если этим действием вы предотвратите еще много сотен других. Не питайте иллюзий, друзья мои. Мы все станем убийцами еще до того, как закончится это путешествие.
— Вы говорите, как мой отец, — сказала Таша, — рассказавший Пазелу, почему он должен был уничтожить Ормаэл до того, как это сделал бы кто-то другой. Что ж, я не верю, что чья-то судьба предопределена.
— Мугстура предопределена, — настойчиво сказала Дри. — Он сам скрепил ее печатью и закручивает гайки каждый час бодрствования.
— Но в том-то и дело, что он проснулся. Вспомните, что нам рассказал Рамачни: когда эти существа внезапно, — Таша взмахнула руками, — приходят в сознание после многих лет, проведенных в качестве обычных животных, они так напуганы, что удивительно, как они все не сходят с ума. Это, должно быть, ужасно! Вроде твоих припадков, Пазел, но без возможности убежать.
Пазел вздрогнул.
— Что ты хочешь, чтобы мы сделали? — спросил он у Таши. — Спустились в трюм и урезонили его? Сказали ему, что вся эта история с Ангелом у него в голове?
Таша выглядела уязвленной его злобным тоном.
— Мы могли бы заманить его в ловушку, — сказала она. — В ящик или что-то в этом роде.
— Мы говорим о крысе, — сказал Нипс.
— О, просто крысе! — яростно воскликнула Таша. — Просто еще одном паразите. Не стоит того воздуха, которым он дышит. Где я это раньше слышала?
— Везде, — сказал Герцил. — Это ложь, проклятый приговор нашему времени. Где-то в Алифросе одна обиженная душа оскорбляет другую, каждую минуту каждого дня. Таша, с моральной точки зрения права ты, но с тактической — Диадрелу. Мугстур угрожает самому выживанию этого корабля — и делает это намеренно. Поэтому он его необходимо остановить.
— Мугстур слишком умен, чтобы залезть в какой-нибудь ящик, — сказал Пазел.
— О, ты просто не можешь сосредоточиться, ноги Рина, — огрызнулась Таша. Но на самом деле было трудно сосредоточиться ей самой: крики агонии человека с топором все еще звучали в ее голове. — Послушай, Герцил. Я могу убить, если понадобится. Ты учил меня, как это делать, в течение многих лет. Но я не убийца.
— И я, — сказала Диадрелу. — Как и, осмелюсь предположить, твой наставник.
— За себя я буду говорить сам, леди Диадрелу, — тихо сказал Герцил.
Дри бросила на него испуганный взгляд:
— Я не хотела вас обидеть. Вы происходите из народа воинов и прожили жизнь воина. Это не секрет, верно?
— Доминион Толясса нечто большее, чем военное ремесло, — сказал Герцил, — и я больше, чем воин. Я должен согласиться с Ташей в этом вопросе: наши судьбы — это то, что делаем из них мы.
Дри покачала головой:
— Это не то, во что верим мы, икшель. Мы говорим, что в наших сердцах дремлет огонь, который выбирает за нас, что в них живет воля тысячелетних предков, которую нельзя отрицать. И мне всегда казалось, что ваша история в еще большей степени подтверждает эту философию, чем наша собственная. Скольких войн можно было бы избежать, если бы не древние обиды, давно умершие вопросы чести и мести? Мы, по крайней мере, признаем эту часть себя.
— Если это так, — сказал Герцил, — почему бы вам не рассказать нам, чего требует честь или предки от вашего клана, почему он поднялся на борт Великого Корабля, рискуя быть полностью уничтоженным?
— Вы заходите слишком далеко, — сказала Диадрелу. — Вы знаете, что я не вольна говорить об этом.
— Мы кое-что знаем, — сказал Герцил, — но ни одного слова больше.
Какое-то мгновение Диадрелу молчала. Ни она, ни Герцил, казалось, не верили, что смогут продолжать. Наконец женщина-икшель повернулась и посмотрела на Ташу.
— Если вы не верите, что судьбы могут быть предрешены, — сказала она, — я предлагаю вам взглянуть на метку, которую все пятеро из нас носят на своей коже. Волк может означать разные вещи для разных людей, но все волки — хищники.
— Мы получили эти шрамы, чтобы спасти мир от Нилстоуна, — возразила Таша, — а не для того, чтобы убивать любого, кто встанет у нас на пути.
— Мугстур — не просто любой. Он смертоносный фанатик, развратная и опасная крыса.
— Фелтруп тоже крыса, — сказала Таша. — Что, если бы он каким-то образом угрожал нашей безопасности? Вы бы убили его просто так?
— Да, — сказал Дри. — Как я убила сына Шаггата Несса — точно так же. Ни один икшель не был бы жив сегодня, если бы наш народ давным-давно не ответил на эти вопросы в своих сердцах.