— Вы знаете почему, мистер Кут? — спросил Пазел. — Неужели в Черных Плечах есть что-то такое, что нам нужно?
Кут впервые взглянул на него и почти улыбнулся:
— Ну, я думал, может вы знаете, со всеми вашими трюками.
— У меня не так уж много трюков, мистер Кут. Я бы хотел побольше, поверьте мне.
Кут пожал плечами:
— Ну, могет быть, вода — в наших бочках никогда не бывает слишком много сладкой воды. Тот, что к северу от нас, называется Песчаное Перо — некоторые называют его островом птиц. Там может быть пруд, который стоит откачать. Пойдемте, Паткендл, здесь больше нечего делать.
— Оппо, сэр. Я прямо за вами.
Кут вперевалочку ушел, но Пазел остался на бушприте. Он снова повернулся лицом к морю, положив руку на Девочку-Гусыню. Она была симпатичной деревяшкой, хотя ее хватка на шеях двух гусей всегда казалась ему беспощадно крепкой. Он стоял здесь в тот первый день на «Чатранде», когда Фиффенгурт велел ему оторвать от нее улиток, а доктор Чедфеллоу примчался верхом по мыс Соррофрана, крича Пазелу через воду: Прыгай с корабля! Прыгай с корабля в Этерхорде!
Вероятно, он мог бы это сделать. Где бы он сейчас был, кем бы стал, если бы подчинился?
Эта мысль заставила Пазела странно похолодеть. Более пяти лет у него была единственная мечта — найти родителей и сестру, восстановить свою разрушенную семью. Как именно должно было произойти это чудо, он так до конца и не придумал. Даже Чедфеллоу, личный друг императора и один из немногих людей в Арквале, имевших связи внутри Мзитрина, не смог провести обмен пленными — он даже не был уверен, что мать и сестра Пазела находятся в плену, и знал только то, что они обе были на Симдже в Договор-День. А отец... ну, капитан Грегори нашел сына, все в порядке, после битвы на Призрачном Побережье. Ему просто было все равно.
Пазел закрыл глаза. В Ормаэле, в дубовой роще между сливовыми садами и тропинкой, ведущей в Высокогорье, рос огромный черный дуб. Не самое высокое дерево в роще, но могучее. Однажды, проходя под ним на прогулке с отцом, Пазел с уверенностью заявил, что никто не сможет взобраться на него. Капитан Грегори рассмеялся и взобрался на дуб, как марсовый, карабкающийся по вантам. На высоте восьмидесяти футов он вытащил нож, который сегодня носил Пазел, и начал медленно и осторожно что-то вырезать на ветке.
Когда он вернулся на землю, Пазел спросил:
— Что ты там вырезал, папа?
Грегори только взъерошил ему волосы.
— Иди и посмотри сам, — поддразнил он, заставив Пазела громко рассмеяться. Пройдут годы, прежде чем он сможет добраться до самой нижней ветки.
Грегори никогда не рассказывал Пазелу, что он вырезал, и после его дезертирства Пазел решил, что ему все равно. Теперь он мог лазить так же хорошо, как и его отец. Но даже если он однажды снова увидит Ормаэл, зачем ему искать это дерево? Годами он пытался убедить себя, что у его отца была какая-то героическая причина бросить их. Но Призрачное Побережье показало более простую и уродливую правду. Капитану Грегори было наплевать.
Внезапно Пазел понял, что ему очень холодно. Он слишком долго медлил, стоял слишком неподвижно, и его штаны промокли от холодных брызг. Пришло время укрыться от ветра. Осторожно ослабив хватку на Девушке-Гусыне, Пазел повернулся, посмотрел вниз, на бак, — и увидел Аруниса, с улыбкой скользящего к нему.
Маг не причинил вреда ни одной живой душе со дня свадьбы Таши, но те немногие моряки, которые оказывались на его пути, отскакивали в сторону, словно от охотящегося тигра. Пазел внезапно осознал, насколько он уязвим. Сейчас на баке не было никого, кроме двух вахтенных, и даже те беспокойно стояли у трапа, как будто взвешивая опасность покинуть свои посты перед угрозой этой фигуры в черном.
Пазел спустился по бушприту. Но Арунис, с поразительной для такого грузного мужчины быстротой, вскочил на дорожку морпехов — узкую платформу, которая была единственным путем на бушприт или с него. Он поднял открытую ладонь, как бы предупреждая Пазела оставаться на месте.
Пазел остановился. Он был примерно в восьми футах от чародея и не сомневался, что сможет оставаться вне досягаемости мага достаточно долго, чтобы позвать на помощь. Но у дорожки морпехов вместо поручней были только две веревки с узлами. Если он попытается протиснуться на палубу, Арунис может напасть на него, возможно, даже столкнуть в море.