Ветеринар нахмурился, переводя взгляд с одного лица на другое. Он снова начал писать.
— Феномен про... пробуждения..., — прочитал Драффл через плечо. — Как пробужденные животные? Какое они имеют отношение к Феям из Мена?
Болуту перестал писать и вздохнул. Затем он написал предложение и поднял его вверх.
НА ЭТОЙ ВСТРЕЧЕ НИЧЕГО НЕ БУДЕТ СДЕЛАНО.
— Ну, вы прямо-таки треклятый скептик, — проворчал Фиффенгурт. — Тогда почему бы вам не помочь нам кое-что сделать? Разве вы не образованный человек?
Внезапно Болуту поднялся на ноги. Все напряглись: губы чернокожего были плотно сжаты, а глаза почти закрыты. Он поднял блокнот, сжимая его, как будто требуя какой-то последней услуги от его потрепанных страниц.
— Он хочет написать чо-то сложное, — сказал Большой Скип.
Болуту сжал руку, сминая блокнот в кулаке.
— Нет, он этого не делает. — Он со стуком бросил блокнот на стол. — Джатод! Он не хочет писать больше ни слова.
Послышались вздохи. Большой Скип сделал знак Древа.
— Вы можете говорить! — воскликнул Фиффенгурт.
— И вы можете слышать, — прохрипел Болуту. Его голос был сухим, а слова искаженными, как будто он почти забыл, как говорить. Затем он широко открыл рот и показал им язык, розовый и совершенный.
— Черное колдовство! — прошипел Драффл, отодвигаясь. — Ты чародей! Ведьмак-худжи из Грииба!
— Ваши слова отвратительны, мистер Драффл, — сказала Марила. Но на самом деле все они были в шоке. У Болуту вырос новый язык.
Скажи что-нибудь, Пазел! воскликнула Диадрелу. Халмет положил руку на свой меч!
— Послушайте меня! — выпалил Пазел. — Кто бы он ни был, он рискнул своей жизнью, чтобы спасти меня от Аруниса!
— Верно, верно, — пробормотал Фиффенгурт. — И если вы ведьмак, Болуту, что ж, нас это вполне устраивает. Пока вы наш ведьмак, хе-хе.
— Я не худжи и не ведьмак, кем бы они ни были, — тихо сказал Болуту. — И я не слевран, как меня заставили заявить.
— Я же говорил! — воскликнул Нипс. — Я же говорил вам, что он из Нунфирта! Помните?
Болуту покачал головой:
— Не я.
В комнате появился намек на панику. Нипс, храбро пытаясь сдержать ситуацию под контролем, выдавил из себя смешок:
— Лады, я все неправильно понял. Давайте не будем волноваться. Мы все человеческие существа.
— Не я, — сказал Болуту.
Все вскочили; Халмет в мгновение ока выхватил меч; Драффл обнажил свой кортик, и даже Фиффенгурт достал из кармана дубинку. Болуту мудро поднял руки в знак капитуляции. Какое-то мгновение они слышали только собственное дыхание и плеск трюмной воды. Затем Пазел встал перед Болуту, его сердце бешено колотилось. Смелее, смелее! сказала Диадрелу сверху.
Дрожа, Пазел протянул руку.
— Элайя, — сказал он.
— Элайя чол! — ответил восхищенный Болуту, пожимая ему руку. — А где вы выучили неммоцианский, мистер Паткендл?
— На Брамиане, — сказал Паткендл. — С клочка бумаги в руке Отта. Я никогда не слышал, чтобы на нем говорили, до этой минуты. И... это не ваш родной язык, так?
Болуту кивнул:
— Действительно, я едва говорю по-неммоциански, хотя читаю на нем достаточно хорошо. Можете ли вы догадаться, почему?
— Нет, даже если бы от этого зависела моя жизнь, — сказал Пазел.
— Что, во имя Рина, здесь происходит? — требовательно спросил Халмет. — Кто этот сумасшедший, который говорит, что он не человек?
Внезапно Таша ахнула.
— Это были вы! — сказала она. — Я чувствовал вас, а вовсе не Рамачни! Но вы с ним, верно? Вы его друг!
— Друг? — Болуту улыбнулся ей, в ответ. — Поклонник было бы более подходящим словом. Я имею честь знать и почитать его, но за последние двадцать лет я видел Рамачни только один раз: в битве при проливе Симджа, в тот день, когда он потушил уголь, который Арунис положил мне в рот.
Он посмотрел на кольцо испуганных лиц:
— Не бойтесь меня, пожалуйста. Я все еще ваш союзник и больше не буду скрывать от вас правду. Меня зовут Белесар Болуту Малинеко Урсторч. Я — длому. И я должен поспешить сообщить вам, что битва, в которой мы участвуем, масштабнее, чем вы когда-либо подозревали.
Никто не пошевелился. Халмет и Драффл держали оружие поднятым. Пазел внезапно осознал, что они с Болуту все еще держатся за руки. Отпустив мужчину, он, заикаясь, пробормотал:
— Длух. Длох...
— Длому, — мягко сказал Болуту. — Всего лишь один из миллиона, и, если вы позволите мне прожить еще несколько дней, вы увидите, как мы выглядим на самом деле, потому что теперь я знаю, что мои чары маскировки наконец начинают разрушаться. Это доказывает мой новый язык. Мы, длому, можем со временем заново отращивать части нашего тела. Пальцы, кисти, даже целые конечности, если мы как следует отдохнем. Этот язык начал расти всего через несколько дней после того, как колдун искалечил меня. — Он ощупал язык пальцами. — Гах. Наконец-то он вырос полностью.