— Слушайте! — внезапно сказал Фиффенгурт. — Вы это слышите?
— Я слышу как Пазел мычит словно больная корова, — сказал Нипс.
— Нет, нет. Слушайте!
Они все замолчали. Сквозь стоны Пазела и общий гомон корабля они услышали глубокий, рокочущий рев, какой мог бы издавать слон после дремоты. Он доносился откуда-то далеко снизу. Мгновение спустя второй рев смешался с первым.
— Они разбудили авгронгов, — сказал Фиффенгурт. — Капитан готов поднять якорь. — Он встал и, кивнув, подошел к окну. — Прилив не на нашей стороне, так что это может занять несколько часов. Но не заблуждайтесь: мы отплываем сегодня вечером.
Герцил сразу же поднялся на ноги.
— Я буду смотреть на доки, — сказал он. — Таша, выбор за тобой. Если таково твое желание, я покину этот корабль в поисках Эберзама, хотя он будет последним, кто поблагодарит меня за то, что я тебя бросил.
Он вложил нож в ножны и вышел из каюты, не сказав больше ни слова.
— Вы не должны посылать его, — сказал квартирмейстер. Фелтруп пискнул в знак согласия.
— Она должна, — сказал Нипс.
— Нет, приятель, — сказал сонный голос с другого конца комнаты. — Они правы.
Это был Пазел, прислонившийся к дверному косяку. Он выглядел как человек, вышедший из трехдневного запоя. Нипс встал и подошел, чтобы поддержать его.
— Ты в норме?
Пазел неуверенно кивнул:
— Но я бы отдал зуб, лишь бы узнать, почему у меня было два припадка за одну неделю. Если так и дальше пойдет, я сам перепрыгну через поручни. Послушай, Нипс, они правы. У меня были две возможности рассказать людям правду, и я испортил их обе. Если старый Исик тоже потерпит неудачу, нам придется самим останавливать этот корабль.
— И для этого нам понадобится мастер Герцил, — вставил Фелтруп. — Без его мудрости мы пропадем.
— Как и без его меча, — сказал Фиффенгурт. — Не заблуждайтесь: мы в смертельной опасности. Как только мы оставим Симджу позади, не будет ни королей, ни знати, которые могли бы наблюдать за тем, что делается на борту «Чатранда».
Он сунул руку в карман и достал старую, видавшую виды дубинку, кожаная рукоятка которой приобрела форму его ладони, от долгого использования.
— Мне пришлось проломить этой уродливой штукой несколько черепов, — сказал он. — И я сделаю это снова, если понадобится, клянусь Ночными Богами. Но я уже не так хорош в драке, как раньше. Нам нужно несколько смертоносных, хладнокровных фехтовальщиков рядом с нами, и как можно скорее.
— Арунис не может убить нас, — горячо сказал Пазел. — Никто из них не может никого убить. Рамачни сказал это при всех: если они убьют хранителя заклинаний, кем бы он ни оказался, их драгоценный Шаггат мертв — навсегда мертв, а не просто превратился в камень.
— Мы с тобой понимаем это, Паткендл, — сказал Фиффенгурт, — но у нас на корабле восемьсот человек. И они в смертельном страхе перед Арунисом и Нилстоуном, не говоря уже о Правящем Море. Ужас порождает отчаяние, а отчаявшиеся люди бьют вслепую. Вот это меня и пугает.
— Есть еще кое-что, — сказала Таша. — Арунис может бояться убивать людей, но это не значит, что он не наложит заклинание, которое превратить наши руки в обрубки, ослепит нас или что-нибудь похуже. И это не остановит капитана Роуза от того, чтобы запереть нас на гауптвахте.
— Совершенно верно, — сказал Пазел. — А Рамачни практически пообещал, что мы потерпим неудачу, если не наберем союзников. Это наша главная задача, наряду с выяснением того, что, ради Питфайра, означает «поместить Нилстоун вне досягаемости зла».
— Союзники, — мрачно сказал Нипс. — Непростая задача на этом корабле. С кого мы начнем?
— С кого, действительно! — сказал Фелтруп. — Кому мы можем доверить наши жизни — и судьбу самого Алифроса?
Тишина действовала на нервы. Через мгновение Таша встала и пошла в свою каюту. Она вернулась с блокнотом и карандашом.
— Что насчет этого? — спросила она.
Несколько минут они обсуждали этот вопрос. Имена добавлялись только для того, чтобы снова быть вычеркнутыми.
— Жаль, от нас ушла Марила, — сказал Нипс. — Она была странной девушкой, холодной, как сом. Но ей можно было доверять. К тому же потрясающая ныряльщица.
Таша провела жирную линию поперек страницы.
— Давайте попробуем еще раз, — сказала она. — Кому, как мы надеемся, мы можем доверять? Кто может превратиться в союзника, если мы будем осторожны?
На этот раз имена прилетали так быстро, что она еле успевала их записывать.
— Дасту, — сказал Пазел. — И Болуту. Я всегда чувствовал, что он на нашей стороне, хотя он никогда ничего не говорил.