10 тиала 941
89-й день из Этерхорда
— Вы — Алифрос, — крикнул капитан Роуз.
Он стоял у поручней квартердека, рыжая борода развевалась на ветру. И он обвел рукой матросов и смолбоев, сотню турахов, сорок пассажиров, выпущенных на палубу впервые со времен Ормаэла: буквально всю корабельную команду, которая волнами расходилась от него по гигантской верхней палубе или наблюдала со своих постов на мачтах.
Похоже, ни на кого его замечание не произвело впечатления. Элкстем, стоявший за рулем позади Роуза, слегка покачал головой, словно говоря Старая чушь, хотя ни он, ни кто-либо из членов экипажа не рискнули бы выразить любое несогласие на лице в присутствии Роуза.
Они плыли тридцать девять часов с востока на юго-восток: быстрый, безупречный ход. Глубокие воды к востоку от Симджи были хорошо картографированы; раньше Талтури никаких опасностей не возникнет, а это, по крайней мере, еще один день пути. Ни дождя, ни какого-либо намека на него. И все же было странно созывать всех только для того, чтобы поговорить о философии.
Но странным было все. Матросы уставились на Роуза, в их глазах смешались страх и гнев. Большинство из них не ступали на сушу со времен Трессек-Тарна, восемь долгих недель назад. Никто не сошел на берег в Симдже. И их благородная миссия свелась к заговору и обману. Таша была мертва; никто не знал, почему. Паку́ Лападолма вышла замуж за сиззи вместо нее; потом пришли сиззи и назвали их убийцами.
Это конкретное предположение с каждым днем становилось все более вероятным. Мужчины были грязными, окоченевшими и уставшими от запахов друг друга. Новички (включая пятерых новых смолбоев) все еще были в шоке: накануне вечером Роуз позвал их в свою каюту и, окруженный турахами, рассказал, что на самом деле они направляются не в Этерхорд. К тому времени, как он объяснил их истинную миссию, мальчики дрожали, а мужчины были бледны как смерть.
Некоторым из старой команды еще предстояло преодолеть такой ужас. Большинство, однако, превратили его в своего рода ярость конца света. Их судьба была полностью вне их контроля: они были маленькими людьми, втянутыми в дела королей. Но они горько сожалели об утрате земных радостей отпуска на берег.
Страх, тем не менее, мог бы похоронить эти желания, если бы в Симдже не появилась «Лилия Локостри», плавучий бордель, известный во всех Бескоронных Государствах. В течение двух ночей «Лилия» тихо двигалась по заливу, проходя достаточно близко, чтобы ветерок доносил до «Чатранда» ароматы жасмина и майсора. Подобные поддразнивания были достаточно неприятны, но веселый смех молодых женщин вызывал драки и приступы плача, нанесение себе ран ржавыми ножами, употребление моржового жира и другие чисто истерические поступки. Мистер Теггац, самый кроткий кок в истории флота, выпил четыре пинты крепкого вина, оскорбил богов, погнался за своим помощником-смолбоем с ножом для разделки мяса, и его вырвало на рагу из клецек. А потом пришли приказы: Все на свои места! Сниматься с якоря! Приготовиться к отплытию!
— Если мы Алифрос, спаси Рин этот треклятый мир, — пробормотал Нипс.
Роуз еще не закончил свою речь. Его взгляд скользил вперед и назад, его рука все еще была поднята над толпой.
— Он что-то задумал, — сказал Пазел. — У него такой блеск в глазах.
Джервик Лэнк, стоявший прямо перед ними, сердито посмотрел через крепкое плечо:
— А у тебя вместо мозгов трюм, Мукетч. Заткни пасть.
Несколько смолбоев хихикнули. Пазел с презрением посмотрел на широкую спину Джервика. Ненависть более старшего мальчика к ормали была так же сильна, как и всегда, но его суеверный страх перед ним в последнее время уменьшился. Это можно было исправить: несколько шипений на фликкермани или рев на авгронги быстро наставят его на путь истины. Гораздо больше Пазела беспокоили новые связи Джервика с Арунисом. Этим утром он снова заметил их вместе.
— Тогда в чем дело, Ундрабаст? — спросил Джервик, увидев яростный взгляд Нипса. — Ах да, я знаю. Ты скучаешь по той деревенской девчушке, ага? Я слышал о вас двоих.
Пазел изо всех сил пытался скрыть свою ярость. Джервик мог иметь в виду только Марилу, девочку из Толяссы, которую они встретили среди пленников Аруниса и оставили с ее младшим братом в Ормаэле. Нипс побагровел, и Пазел спросил себя, не слишком ли ему понравилась Марила.
— Оставь это, Нипс, — мягко сказал он.
— Это верно, — засмеялся Джервик. — Послушай своего приятеля, Ундрабаст. В конце концов, его девчушка мертва.
Его смех донесся до мистера Ускинса, который повернулся и заморозил мальчиков пристальным взглядом. Пазел сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Джервик подстрекал их, как он делал с самого начала путешествия, как он делал с Пазелом в течение многих лет на предыдущем корабле. Пазел знал, что оскорбление — тактический прием, но это не значило, что его легче переносить, хотя Таша на самом деле была цела и невредима. Пазел почувствовал такое отвращение к Джервику, что почти мог его пожевать.