— Почему вы не открыли это капитану, если так боитесь икшель? — спросил Пазел.
Оггоск сурово посмотрел на него:
— Я открываю то, что я выбираю, в то время, когда я выбираю.
— Это верно, — сказал Нипс, который, судя по голосу, был взбешен еще больше, чем Пазел. — Мы рискуем. Вы просто хрипите и жалуетесь на то, как плохо мы действуем, и складываете в кучу свои истории, обувь и прочее, над чем можно похихикать. Ваша кошка выходит воровать и убивать, а вы сидите здесь, как пудинг с изюмом...
— Берегись, — сказала Оггоск. — Я убивала мальков помельче тебя.
— Мы рискуем нашими жизнями, сражаясь с Арунисом, Оттом и вашим старым безумным мясником-капитаном...
— Молчать! — рявкнула Оггоск. Впервые она выглядела по-настоящему разъяренной. — Оскорби Нилуса Роуза еще раз, и ты узнаешь, на что способны эти старые кости!
Пазел успокаивающе положил руку ему на плечо, но Нипс ее стряхнул. Он поднялся на ноги, хотя и по-прежнему выглядел задорным петушком.
— Я не боюсь тебя, ты, болтливая старая карга.
Пазел вскочил, бросаясь перед Нипсом. Оггоск неуклюже поднялась со стула. Ее молочно-голубые глаза были безжалостными и яркими.
— Ты должен бояться меня, Нипарваси Ундрабаст, — сказала она. — Бояться того, что я могу сделать, и бояться даже больше того, чем я решу пренебречь.
— Уходи, Нипс, — взмолился Пазел, подталкивая своего друга к двери.
— Я разберусь с этим, дай мне! — запротестовал Нипс, но Пазел был непреклонен. Наконец Нипс вылетел наружу, хлопнув за собой дверью с таким шумом, что все куры закудахтали.
— Удивительно, что этот мальчик дожил до шестнадцати лет, — сказала Оггоск, откидываясь на спинку стула. — Странных друзей вы выбираете, мистер Паткендл.
— Нипс — мой лучший друг, — холодно сказал Пазел.
— «Странный» — это не пренебрежительный термин, мальчик, — сказала старуха. — Он мне даже нравится, если хочешь знать. Мы, сестры Лорг, восхищаемся чистотой, помимо других добродетелей, и в Нипсе есть проблеск чистоты — по крайней мере, в том, что касается гордости. Конечно, это не значит, что он не убьет себя. Лорг также учит уважать себротинов, людей, обреченных на самоуничтожение. Он, безусловно, такой.
Она наклонилась и подняла Снирагу, слегка простонав, выпрямляясь. Кошка полностью заполнила ее руки.
— Он не обречен, — сказал Пазел, думая, что скоро он будет так же зол, как Нипс, если она продолжит в том же духе. — Иногда он теряет голову, но для этого и существуют друзья — вмешаться и поймать тебя. Разве не это вы всегда делаете для капитана?
Оггоск погладила свою кошку, пристально наблюдая за ним.
— У Аруниса есть Полилекс, — наконец сказала она.
— Ну и что? — спросил Пазел. — У каждого есть Полилекс.
— У Аруниса, — сказала ведьма с растущим раздражением, — тринадцатое издание.
Пазел вздрогнул. Запретная книга! Тот самый волшебный том, который Таша прячет в своей каюте.
— Как... как он его получил? — прошептал он.
— Купил, как и любой торговец, — ответила Оггоск. — Между вещами, которые покупаются и продаются, и вещами, которые нельзя приобрести ни за какие деньги, существует третья категория: вещи, которые кажутся недоступными никому, но которые иногда можно приобрести за феноменальную цену. Тринадцатый Полилекс — одно из таких. Арунис, должно быть, нанял кого-то, чтобы тот искал эту книгу по всему миру, потому что лишь горстка выжила в кострах Магада Третьего. Жаль, что вы так мало обращаете внимания на свое окружение. Тот, кто нашел книгу для Аруниса, должно быть, передал ее ему прямо там, в Симдже, у вас под носом.
Пазел почувствовал, как в нем снова поднимается гнев, и попытался его подавить:
— Что он делает с Полилексом?
— То, что должна делать Таша, — сказала Оггоск с легкой усмешкой. — Читает — ночь за ночью, как в лихорадке. Мне действительно нужно говорить вам, что он ищет?
Пазел на мгновение замолчал, затем покачал головой.
— Нилстоун, — сказал он. — Он хочет научиться пользоваться Нилстоуном.
— Конечно. И это знание там есть, мистер Паткендл. Скрыто в этом море печатных обломков, и — мы можем надеяться — с помощью уклонений, метафор и двойного смысла, но тем не менее оно там есть. Безумный редактор книги, ваш тезка Пазел Долдур, считал, что нет слишком опасных знаний, которых нельзя включать в книгу. И когда Арунис узнает правду, мы ему больше не понадобимся. Он пойдет к Шаггату, прикоснется к Камню и в то же мгновение мы будем побеждены. Рамачни станет ему не страшен, и стена вокруг каюты Таши лопнет, как мыльный пузырь. Шаггат снова вздохнет, и Арунис отвезет своего короля домой в Гуришал на ветер-жеребце или мурт-колеснице. Там, благодаря Сандору Отту, король найдет своих верующих в лихорадочном ожидании, готовых к мести. А с Нилстоуном в качестве слуги их будет почти невозможно остановить. Мзитрин падет, а вместе с ним, со временем, падут Арквал и Восток. Через двадцать лет мальчики твоего возраста в Ормаэле и Этерхорде будут молиться маленьким статуям этого сумасшедшего и маршировать в его батальонах.