— Мы достанем книгу, — сказал Пазел низким и серьезным голосом. — Мы заберем Полилекс у него прежде, чем он узнает, как использовать Камень.
Глаза Оггоск расширились, на ее лице боролись веселье и презрение:
— Вы украдете книгу? Могущественный ормали и его друг-самоубийца? Отличная идея. Постучите в его дверь и попросите одолжить ее на вечер. Нет, обезьянка, я позвала вас сюда не за этим. Я хочу чего-нибудь попроще.
— И что бы это могло быть?
— Я хочу, чтобы вы перестали ухаживать за Ташей Исик.
На этот раз Пазел бросил на старуху как раз тот взгляд, который был нужен: озадаченный и оскорбленный — дескать, мне ничего скрывать.
— Я не злюсь, — сказала Оггоск. — Это серьезный вопрос, такой же важный во всех отношениях, как Арунис и его Полилекс. На самом деле, эти два вопроса — одно и то же.
— Мы не отдадим ее тело, если это то, что вы...
— Таша жива, находится в своей каюте, но очень сильно беспокоится, — сказала ведьма голосом, не допускающим возражений. — И вы будете делать в точности то, что я скажу. Ешьте с ней, стройте с ней заговоры, позвольте ей и толяссцу научить вас обращаться с мечом. Пофлиртуйте с ней, если хотите. Я знаю лучше и не ожидаю от молодых людей иного, даже если для этого нужно рискнуть всем. Гла, это постоянный недостаток человечества, и под Небесным Древом нет лекарства.
Но пусть ваши поцелуи будут холодными, мальчик. Не любите ее. Не позволяйте ей любить тебя. Наслаждайтесь, но если она посмотрит на вас с нежностью, вы должны рассмеяться ей в лицо, уйти или выказать какую-нибудь другую форму презрения. Вы меня понимаете?
— Я понимаю, что вы выжили из своего мерзкого ума.
— Нам следовало взять на борт других девушек, — раздраженно сказала Оггоск. — Я имею в виду девушек вашего возраста. Однако в третьем классе есть несколько женщин, и у некоторых из них, судя по всему, есть опыт. Одна или две даже привлекательны.
— Прощайте, — рявкнул Пазел, потому что это было все, что он мог сказать, не проклиная ее вслух. Он быстро направился к двери. Он был потрясен; ему казалось, что она вырвала у него тайную часть и осквернила ее.
Голос Оггоск заставил его замереть на полпути:
— Это мое первое и последнее предупреждение. Там, где дело касается Таши, я ни в малейшей степени не буду снисходительной. Если девушка полюбит вас, я отправлю Снирагу в глубины «Чатранда» и попрошу ее принести тело икшеля, чтобы положить к ногам Роуза. Когда он узнает о заражении, он уничтожит весь клан в считанные часы — и поверьте мне, капитан знает, как это делается.
— Вы убьете их всех, — спросил Пазел через плечо, — просто чтобы наказать меня?
— Да, — сказала Оггоск. — Я всегда выполняю данные обязательства. Но им не обязательно умирать. Вы можете посоветовать им высадиться на берег на нашей следующей остановке — при условии, что вы будете вести себя с Ташей так, как я скажу. Не давайте ей повода любить вас, и ваши друзья-икшель могут выжить, чтобы совершить набег на другой корабль.
— Как будто кто-то может вам поверить, особенно в такой сделке, — сказал Пазел.
— У вас нет выбора, вы должны мне доверять, — просто сказал Оггоск. — Но послушайте: почему бы вам не рассказать Таше о мурт-девушке? Скажите, что вы все еще любите ее, что она очаровывает вас, преследует во сне. Вам бы даже не пришлось лгать, не так ли? Но никогда не позволяйте Таше тронуть вас пальцем сюда! — Леди Оггоск указала на свою ключицу. — Рин спаси вас, если вы разобьете сердце мурт-девушки.
Он спит и ему снится сон. Даже Оггоск не могла быть такой бессмысленно жестокой. Но когда она заговорила снова, ее голос был смертельно серьезен.
— Удаление адмирала со сцены не доставило мне никакого удовольствия, — сказала она. — Не разделяйте его участь, мистер Паткендл. То, что Таша должна сделать, она должна сделать одна. Вы можете только встать у нее на пути.
Пазел еще раз встретился взглядом со старухой. В ее глазах не было ни злорадства, ни колебаний.
— Я ненавижу вас, — сказал он. — Я ненавижу всех вас всей душой.
— Души — это именно то, что меня волнует, — сказала Оггоск. — Убирайтесь.