— Помилуй Рин, что ты имеешь в виду? — простонал Исик.
Он тут же зажал рот рукой, беззвучно выругавшись. Он никогда не издавал ни звука рядом с этой колонной. Существа погрузились в абсолютную тишину. Затем они все разом начали кричать.
— Храааар!
— Сэр!
— Пенни для...
— Мой!
Звуки плевков и когтей. Удары стали настолько безумными, что колонна действительно затряслась. Затем, среди этого столпотворения, его уши уловили тихий скрип. Протянув руку, он обнаружил, что большой засов наконец освободился от ржавчины и может двигаться. Немного повозившись, адмирал может его высвободить.
Но зачем открывать дверь? Что, если бы они смогут вскарабкаться? Ничто, кроме этой железной плиты, не встанет между ним и ними. К счастью, дверь была прочной, засов, несмотря на ржавчину, все еще массивный и неповрежденный. Это было место, где они разжигали огонь, внезапно понял Исик, это то, что превращало тюрьму в печь для обжига.
С ними бесполезно бороться. Черт возьми, это правда. Твари уже пробили маленький туннель у основания ямы.
Он снова вспотел. Эти существа, должно быть, сожрали крыс. Как же так получается, что они говорят? Что они будут делать, когда найдут меня? Где мой каменный костюм?
Он отшатнулся от колонны, держась за лоб и стараясь не застонать вслух. Почти сразу же он столкнулся со статуей, своим верным часовым, женщиной, задохнувшейся в темноте. Она упала; он попытался ее поймать, но ее вес победил; она ударилась об пол с приглушенным грохотом.
— О, моя дорогая мадам, простите меня...
Он нашел ее кусочки в темноте. Различные пальцы. Ее лоб, разбитый об камень. Он чувствовал ядовитые взгляды других глаз, сосредоточенную ненависть всех статуй, этой замороженной семьи, этого собрания проклятых.
Ему придется следить за собой.
Глава 15. ГОЛОС ДРУГА
4 фреала 941
113-й день из Этерхорда
Каким-то образом, невообразимым даже для самых суеверных членов экипажа, Великий Корабль превратился в корабль-призрак, живой, но считающийся погибшим. Было трудно точно определить, какой эффект это оказало на тех, кто находился на борту. Сначала была бравада и много разговоров об уме Роуза и их императора. Вожаки банд, Дариус Плапп и Круно Бернскоув, первыми захлопали в ладоши: они соревновались в патриотизме (или в том, что за него выдавалось), как и в любой другой сфере.
— У нас есть право гордиться, — заявил Бернскоув. — Арквал собирается переделать мир. Мир без Черных Тряпок, мир честных разговоров, честных поступков и Девяноста Правил Рина, которым с молоком матери учат каждого маленького ребенка. И разве мы не знаем, что это означает? Мир станет лучше!
Дариус Плапп мало что мог добавить, но он доверил своему звучному голосу и глубоко посаженным глазам донести суть.
— Мы плывем в историю, — объявил он, серьезно и многозначительно кивнув.
Сержант Дрелларек тоже сыграл свою роль. Удивительно, но ему удалось изобразить казнь одной седьмой своих людей как победу для остальных. Цена величия, по его словам, всегда была намного выше, чем могли понять обычные люди. Но турахи были другими: они были ангелами-воинами Магада, они были острием ножа, которым император подрезает дерево под названием Алифрос.
— В конце концов, этот мир станет прекрасным отражением Древа над нами, — сказал он им. — Большинство мужчин уклонились бы от такого вызова. Но не мы. Когда турахи проходят через огонь, они выходят твердыми, как сталь.
Эти трое — Бернскоув, Плапп и Дрелларек — начали говорить и о враге. Это делалось довольно тихо, и часто поздно ночью, после того, как один или несколько из них неожиданно появлялись, чтобы немного поработать или допить мужской грог из фляжки, добытой неизвестно откуда. Разговоры о мзитрини неизменно означали разговоры о военных преступлениях, зверствах, совершенных целыми легионами или горсткой кровожадных людей.
— Маленький остров Орин, — со вздохом сказал Дрелларек на одном из таких собраний. — Маленькое местечко недалеко от Фулна, в котором жило не более трех тысяч человек. Вы же не думаете, что стоило пролить много крови, чтобы забрать его, верно? А, но вы же думаете не как Черные Тряпки! У Орина была укрепленная пристань и яркие воспоминания о том, что мясники сделали с их дедами. Так что они дрались, как тигры, и целую неделю не давали сиззи высадиться на берег. В конце концов, конечно, сиззи их победили. И когда храбрые люди Орина поняли, что они побеждены, они сложили оружие, и их лидеры вышли вперед, дали слово чести, что больше не будут сражаться, и попросили пощады.