Луковица. Таша на цыпочках кралась вперед, прищурившись. На стойках не было ни пятнышка, кухонные полки были пусты, полотенца висели на вешалках, завязанные узлом. На балках были прибиты гирлянды сухого чили, похожие на колючих красных змей, висели корзины с чесноком и (у Таши перехватило дыхание) освежеванный олень, вяленый в соли, подвешенный за рога и усеянный мухами. Никакой луковицы.
Таша обогнула плиту. Должно быть еще одно складское помещение. Где мука, рис, печенье, размоченное для завтрашних блюд? Она почесала руки. Я чувствую этот треклятый запах.
Обернись.
Таша застыла. Кто-то заговорил? Нет, нет: она разговаривала сама с собой. Она обернулась, поднимая при этом свечу.
Между третьей и четвертой раковинами, мимо которых она прошла всего несколько минут назад, находилась маленькая дверь высотой по пояс. Удивленная тем, что не заметила ее в первый раз, Таша приблизилась. Дверь была потрескавшейся и в ямочках, зеленая краска отслаивалась; она явно была очень старой. Может быть, это кладовая? Что за странный хлам, подумала она, в месте, которое в остальном было таким же опрятным, как кабинет Чедфеллоу.
Она взялась за железную ручку — проржавевшую, шершавую на ощупь — и заколебалась. По какой-то причине она опасалась двери и того, что могло находиться за ней. Абсурд, сказала она себе. Что могло угрожать ей в пустом камбузе? Но это «Чатранд», и дверь чертовски странная. Нет, это совсем не абсурд для... Дзынь. Стук. Она резко развернулась, в мгновение ока выхватив из-за пояса нож. В проходе болталась плетеная корзина. Она была подвешена под первой и второй раковинами на коротких шнурах, но один из шнуров только что оборвался, опрокинув корзину набок. Картофель и капуста раскатились по полу — и да, там была луковица, огромная, красная и совершенная, тот самый экземпляр, которого она жаждала целый час.
Она набросилась на него, и запах заставил ее застонать. У предупреждения Герцила не было ни единого шанса. Поставив свечу на прилавок, она вонзила ногти в сухую наружную оболочку, нашла ее и разорвала.
Мгновенно ее страстное желание исчезло. Кожица с лука снялась одним пластом, и под хрустящим внешним слоем она была прочной и эластичной, как кожа. Таша повертела ее в руке. Теперь луковица ничего для нее не значила. Ей была нужна только кожица — именно та вырвала ее из сна.
Она разложила кожицу плашмя рядом со свечой, гладкой внутренней поверхностью вверх, приблизила лицо. И там, где ее дыхание коснулось кожицы луковицы, появились слова: слова, написанные огнем.
Однажды она уже видела нечто подобное: на потолке своей спальни в Этерхорде. Буквы, написанные бледно-голубым огнем — почерк Рамачни. Маг заговорил с ней, наконец.
Прости меня, Таша: я слаб и прибегаю к любым уловкам и малым силам, на которые способен, чтобы послать тебе весточку. Хуже того, Арунис разрисовал корабль защитными заклинаниями, мешающими связи. Я долго искал такой способ связаться с тобой, который он не сможет обнаружить — хотя бы потому, что тяга к луку показалась бы ему слишком глупой, чтобы расследовать.
В нашей последней битве чародей истощил меня больше, чем он знает, — и гораздо больше, чем я хотел бы, чтобы он знал. Но я вернусь в обещанное время и снова буду сражаться на твоей стороне. До этого дня я, возможно, смогу отправить другое сообщение или посыльного — но, возможно, и нет.
На сегодня три предупреждения: во-первых, ТЫ ДОЛЖНА ЧИТАТЬ ПОЛИЛЕКС. Знание не может избавить тебя от боли, более того, оно может увеличить твои страдания, но что это по сравнению с гибелью мира? Я подозреваю, что ты перестала его читать, и вот мой совет — начни с самого горького конца и вернись туда, где стоишь.
Во-вторых, присматривай за всеми, кто проводит время с Арунисом. Как и я, он скрывает свои полученные в бою раны, но, каковы бы ни были пределы его силы, его хитрость предела не имеет. Меня также беспокоит способ, которым он контролировал мистера Драффла: человеческий разум легко поддается влиянию, но редко захватывается силой. И, несомненно, он сделает то же самое с другими, если ему представится такая возможность.
В-третьих, остерегайтесь собственного великого сердца. Наши враги попытаются использовать его против вас всех, так как им не удалось убить никого из вас или заставить вас бояться.
Ты, Пазел, Нипс, Герцил и Диадрелу были выделены духом, жившим в Красном Волке. Этот дух, будь то Эритусма или какой-то другой, верил, что вы сможете защитить свой мир от Нилстоуна. Но вот что я узнал издалека: твоя догадка была верной. Есть семеро, а не пятеро, обожженных расплавленным железом Волка. Вы должны найти двух других и завербовать их, кем бы они ни были.