Я не буду лгать тебе, мой воин: ты стоишь над пропастью, на мосту, настолько хрупком, что он рухнет при малейшей оплошности. И все же ты должна перейти на другую сторону. Мы все должны, или погибнем вместе при падении.
Рамачни
Постскриптум: Вот четвертое предупреждение: не открывай ту зеленую дверь позади себя. И не дай это сделать своим друзьям.
Таша моргнула: нацарапанная подпись мага потускнела, потускнела еще больше — и исчезла. Подняв глаза, она увидела, что все письмо тоже исчезло. Как и прежде, процесс чтения стер послание — оно осталось только в ее сознании.
Три предупреждения… любой, кто проводит время с Арунис... еще двое со шрамом волка… Как он мог ожидать, что она запомнит все это? Она не была магом; она даже не была особенно хорошей ученицей, как напомнил ей Пазел на их уроках мзитрини. Однако после минутной паники Таша обнаружила, что успокаивается. Сообщение было пугающим, но не таким уж сложным. И если Рамачни верил, что она может его запомнить, значит она запомнит. Она должна срочно вернуться в свою каюту и его записать.
Ее взгляд снова упал на древнюю дверь между раковинами. Не дай это сделать своим друзьям.
Когда она вышла из камбуза, Герцил негромко окликнул Пазела и Нипса. Смолбои прибежали немедленно.
— Что случилось? — задыхаясь, спросил Нипс. — Ты нашла свою луковицу?
— Пожалуйста, скажи мне, что ты получила то, что хотела, — сказал Пазел.
— Не совсем, — сказала Таша, снова запирая дверь. — Но не задавайте мне никаких вопросов. Утром я расскажу вам все.
— Значит, есть что рассказать? — спросил Нипс.
— Много. Но завтра, пожалуйста! Давайте немного отдохнем, пока можем.
Герцил потянулся за ключом и на мгновение замер, почувствовав дрожь в ее руке.
— Да, — тихо сказал он, — я думаю, нам это нужно.
Глава 16. РЕБРО ДХОЛЫ
5 фреала 941
114-й день из Этерхорда
Резкий стук дерева по дереву. Джорл и Сьюзит завыли. На скамейке под окнами галереи Пазел резко проснулся, ударился головой об оконную раму, запутался ногами в одеяле и упал на пол.
Было совершенно темно. Снаружи большой каюты Герцил кричал: «Мадам! Мадам!» Собаки залаяли еще громче; Нипс со стоном хлопнулся на пол. Пазел услышал, как Таша выскочила из своей каюты. Они столкнулись; она выругалась, оттолкнула собаку в сторону и распахнула дверь каюты.
Комнату залил желтый свет. В дверном проеме стояла леди Оггоск, одетая в морской плащ, с лампой в руках и тростью из светлого сучковатого дерева. Герцил стоял рядом с ней, ошарашенный вторжением старой женщины, но не понимающий, стоит ли мешать ей силой. Оггоск указала на юношей своей палкой.
— Одевайтесь, — сказала она. — Мы собираемся на берег. Капитан нуждается в твоих услугах, Паткендл.
Герцил в ярости навис над ней:
— Я не знаю, как ты прошла через барьер, старуха. Но не ты здесь командуешь.
— Заткнись, — сказала Оггоск. — Ты тоже идешь, девочка. Принеси оружие. И приведи этого своего камердинера; он полезен в бою. И я не позволяю взять с собой коротышку соллочи.
Таша холодно посмотрела на нее:
— Мы никуда с вами не пойдем. Верно, Пазел?
Пазел в голове которого боролись надежда, что он спит, воспоминание об угрозах Оггоск, и, прежде всего, ощущение от столкновения с мягким, невидимым, согретым в постели телом Таши несколько мгновений назад, ничего не понимал.
— Конечно, — наугад выпалил он. — То есть... нет, абсолютно. Что?
Леди Оггоск бросила на него обжигающий взгляд:
— Мы у Ребра Дхолы. Чародей уже на полпути к пляжу, со своим Полилексом в руке. Если мы будем сидеть сложа руки и ждать, он узнает секрет использования Нилстоуна — сегодня, прямо у нас под носом. Тогда вы не будете со мной препираться. Вы будете мертвы, как и я — и как мечта об Алифросе. Увидимся на палубе через пять минут.
Должно быть, остров был слишком мал или слишком незначителен, чтобы появиться на карте в каюте ее отца. Одеваясь, Таша бросила взгляд на свой собственный Полилекс и перелистала его страницы при свете свечи. Рыба-кинжал. Реал с изображением Головы Смерти. Рог оленя. Ребро Энфаты. Ребро Дхолы.
Во внешней каюте Герцил выкрикивал ее имя. Таша успела прочитать только одно предложение: тонкий изогнутый островок между Нуртом и Опалтом, покинутый человеком. Затем она захлопнула свой Полилекс, спрятала его в месте, о котором не знал даже Герцил, и побежала на верхнюю палубу, все еще неся свои ботинки.