— Так же поступили и вы, — сказал Роуз, — когда подняли руку на капитана, назначенного вашим императором. Послушайте меня, турах: я один буду решать, от кого избавиться и когда.
Уголок рта Дрелларека приподнялся, как будто слова Роуза позабавили его, но больше он ничего не сказал. И снова Таша почувствовала, как в ней зарождаются подозрения. Что бы ни задумал Роуз, это было не ради спасения Пейтра. У нее были сомнения в том, что он вообще собирается противостоять Арунису. Но Оггоск собирается, это точно.
Оггоск уже ковыляла вверх по склону, тяжело опираясь на свою палку. Остальные последовали за ней, поплотнее закутавшись в свои промокшие плащи. Вскоре на них снова набросился ветер, свирепый и холодный.
Однажды Пазел споткнулся и покатился к обрыву. Таша, Герцил и Дасту прыгнули за ним, но быстрее всех оказался доктор Чедфеллоу. Он резко бросился вперед, добрался до Пазела и схватил его за руку, остановив всего в нескольких футах от обрыва. Затаив дыхание, Пазел посмотрел доктору в глаза. Ни он, ни Чедфеллоу не произнесли ни слова.
Спустя несколько минут они поднялись на вершину хребта, недалеко от венчающего его храма, и вышли на яркое утреннее солнце. Перед ними открылось захватывающее зрелище. Остров оказался намного больше, чем предполагала Таша. По форме он был очень похож на одноименную кость. Они высадились на единственном пляже западной стороны. С восточной стороны, однако, ими было покрыто девять или десять миль берега, извивавшегося по-всякому, прежде чем заостриться до охваченной волнами точки. Протяженные пляжи заливал солнечный свет.
И эти пляжи покрывали тысячи и тысячи животных. Это были тюлени, огромные рыжие тюлени. Они раскачивались, шлепались и вздымались в волнах, одна огромная толпа за другой, сливаясь вдалеке в сплошной ковер тел. И от каждого из них неслась гулкая, воющая, журчащая песня, которую они слышали в темноте. Она поднималась и опускалась вместе с порывами ветра, то мягкими, то внезапно высокими и заглушающими всякую речь.
— Труб-орган тюлени! — проворчал Роуз, энергично кивнув. — Это подходит. Да, это подходит.
— Что ж, я буду конфет-зад кадетом, — сказал Дрелларек. — Трубачи? Те звери, которые выходят на берег только раз в девять лет?
— И всего на девяти пляжах в Алифросе, — добавил Герцил .
— Восьми, — поправил его Чедфеллоу. — Девятый пляж был на Гуришале, где последователи Шаггата голодали на протяжении многих поколений. Однажды ночью, несколько десятилетий назад, они услышали пение, бросились на пляж и убили тысячи тюленей ради их мяса. Сбежавшие тюлени так и не вернулись на Гуришал.
Он прикрыл глаза, восхищаясь открывшимся перед ними зрелищем:
— Для древних племен Бескоронных Государств эти животные были священными, и услышать их песню было великим предзнаменованием. Какая удача приехать сегодня! Смотрите, бельки учатся плавать!
Какое-то мгновение все они молча наблюдали за происходящим. Затем Дрелларек указал пальцем и громко рассмеялся:
— И акулы помогают им учиться! Вы видите их, парни?
Таша их видела: вспенивающиеся спинные плавники, детенышей, исчезающих один за другим под темнеющей пеной. Те, кто был на берегу, продолжали бросаться в воду, не подозревая о бойне дальше. Таша подавила дрожь, раздраженная своей реакцией (Герцил бы не дрогнул, ее отец бы не дрогнул). Но смех? Это было хуже, просто отвратительно. Она увидела, что Пазел смотрит на Дрелларека с нескрываемой ненавистью. Вспоминает ли нынешний смолбой Ормаэл — и людей, выпотрошенных и выброшенных с рыбацкого пирса, в то время как ее отец, командовавший атакующим флотом, стоял на якоре у берега?
— О! Питфайр! — радостно воскликнул Дрелларек, все еще наблюдая за акулами. — Вы правы, Чедфеллоу, такое зрелище увидишь не каждый день! Не смотрите, леди Оггоск... леди Оггоск?
Ведьма опять их опередила. Они поспешили за ней, поднимаясь прямо к храму. Теперь Таша могла видеть любопытную особенность здания: его окна. Они представляли собой маленькие неправильные овалы, разбросанные, по-видимому, в случайном порядке по куполообразной крыше и зияющие, как беззубые рты.
— Это Особняк Дхолы, — сказал Чедфеллоу, когда они поднимались. — Сейчас это всего лишь руины, но за столетия до рождения веры в Рина это был могучий монастырь, построенный над единственным родником острова. Я уверен, что никто на Алифросе не знает полную историю его строителей. Они исчезли, оставив после себя только имя — Брэйчек Дхола, Ребро Дхолы — и горстку легенд среди прибрежного народа западных островов.