— Значит, мы даже не знаем, как они умерли? — спросила Таша.
— Возможно, это был источник, — сказал Чедфеллоу. — В какой-то момент истории вода изменилась, поднявшись из глубин, загрязненных маслами и ядовитыми минералами. Сейчас это место смертельно опасно — в некоторых комнатах вода просто кипит. Другая легенда утверждает, что пришли чужаки, захватили храм и превратили его в военную базу, убив всех жрецов, которые здесь жили. В некоторых историях эти чужаки — арквали, в других — люди Пентархии, Нунфирта или даже какого-то царства к югу от Правящего Моря. Но все рассказы заканчиваются одинаково: последний священник произносит проклятие и источник становится ядовитым.
Они поспешили вверх по тропе. Ветер стал еще сильнее, как будто пытаясь сдуть их с гребня. Вскоре у Пазела уже стучали зубы. Таша посмотрела на него и попыталась улыбнуться.
— Горячая вода, — сказала она. — Это звучит чертовски великолепно.
Пазел улыбнулся, и на этот раз Таша почувствовала больше надежды, чем когда-либо за последние дни. Затем Пазел взглянул туда, где Роуз и Оггоск ждали в дверях храма. Его лицо потемнело от замешательства, и он с хмурым видом отвернулся от Таши.
Дверной проем представлял собой квадратную черную дыру. Группа сгрудилась внутри, защищаясь от ветра, пока Герцил и солдаты зажигали факелы. Воздух внутри был теплым и влажным. Таша принюхалась: странный и едкий запах, словно от сильного наркотика или спирта. Перед ними тянулся грубый каменный коридор, усеянный птичьими костями и предметами, оставшимися от других посетителей: сломанная сандалия, кольцо из обожженных огнем камней, непристойный стишок, нацарапанный углем на стене.
Роуз поманил Пазела поближе. Он хлопнул ладонью по плечу смолбоя.
— Кто живет на Ребре Дхолы? — спросил он тоном человека, задающего загадку.
Пазел оглядел его с ног до головы.
— Я не знаю, капитан, — наконец сказал он. — Тюлени?
— Тюлени и сивилла, — сказал Роуз. — Сивилла — это существо, обладающее ясновидением. Она могла бы сказать тебе час твоей смерти, если бы захотела. Но не бойся. Ты со мной, а сивилла любит Нилуса Роуза. Можно сказать, что она старый друг семьи.
Он сунул два пальца в рот и вытащил что-то размером с персиковую косточку. Он поднял его так, чтобы все могли видеть. Это был белый камень, на одной стороне которого было вырезано женское лицо.
— Я держу его во рту со времен Симджи. Ей нравятся такие вещи. Она любит, когда подарки ощущают тепло человеческой плоти.
Таша боролась с желанием отойти от капитана. Он был безумен, в глазах — хитрый блеск.
— У меня есть к ней небольшой вопрос, — продолжал Роуз. — Это личное дело между мной и моими родственниками. Но она очень непроста, эта сивилла. Когда она придет, надо думать быстро и говорить ласково. И даже если убедить ее, что ты друг, она может ответить на каком-нибудь языке, которого ты не понимаешь. Вот тут-то ты и вступаешь в игру, Паткендл.
Он положил камень обратно в рот и положил руку на плечо Пазела.
— Арунис хочет, чтобы она ответила на его вопросы, — пророкотал он. — Но никогда раньше он сюда не приходил — не утруждал себя. У меня есть благосклонность сивиллы, подарок и мудрая ведьма, которая поможет мне. И ты, парень — ты очень ценен для меня, сегодня.
— Не забудьте о девушке, Нилус, — сказала Оггоск. — Она здесь для того, чтобы тоже помочь вам.
Роуз с сомнением посмотрел на Ташу:
— Я не забуду никого, кто сегодня мне поможет. А также тех, кто помешает.
Он взял факел у одного из солдат и повел их по коридору. Примерно через двадцать ярдов коридор закончился двумя узкими лестницами, поднимавшимися слева и справа, и третьей, более широкой, которая спускалась прямо перед ними. Ступени стерлись до такой степени, что смотрелись наполовину оплывшими, словно их вырезали из мыла. Примерно тридцатью футами ниже средняя лестница разделялась на две.
— Начинается лабиринт, — сказал Роуз.
Таша увидела, как Герцил и Дрелларек обменялись взглядами. Губы тураха сложились в безмолвный вопрос: Лабиринт?
Оггоск указала на левую лестницу, и они гуськом поднялись вверх: Роуз шел впереди, турахи замыкали шествие. Они поднимались неуклюже, спотыкаясь почти на каждом шагу: проржавевшие ступени больше не были по-настоящему ровными, ноги скользили. Они миновали крошечный коридор, приведший к лестнице, поднялись по ней и вошли в еще один, такой же. После третьего коридора Оггоск ткнула своей палкой в сторону. Роуз сошел с лестницы и, низко пригнувшись, вышел в холл. Тлеющие угольки рассыпались от его факела, когда тот задел потолок.
Даже в этих черных, тесных коридорах они могли слышать ветер снаружи и бесконечную песню тюленей. Они миновали множество других залов и сделали несколько поворотов — все по выбору ведьмы. Однажды они прошли через маленькую комнату с железной решеткой, вделанной в пол. Снизу шел пар, и еще сильнее ощущался тот наркотический запах, который Таша уловила в дверном проеме.