— Слышь, Кирилл, — немного пришел в себя сосед. — У тебя есть че? — Толян, показал на опустевшую бутылку.
— Да есть вроде, — запинаясь отвечаю я. — В морозилке, кажется, про запас лежит.
— Ну так давай, доставай.
— Достаю, — говорю я, вставая из-за стола.
Конечно, нужно было сказать, что у меня ничего нет и уже выпроводить его, но как-то не хочется бедолагу одного оставлять. Он ведь не остановиться. Все равно найдет выпить. Пусть уж лучше здесь, под присмотром, чем найдет какую-нибудь сомнительную компанию бомжей с паленым пойлом. Да и на улице сейчас холодрыга такая, что птицы с проводов замертво падают. Еще не хватало, чтоб сосед в каком-нибудь сугробе уснул, да замерз насмерть.
— Эх, Кирилл-Кирилл, один ты меня понимаешь, — уныло причитает Толян, пока я, на ватных ногах, иду к холодильнику, стоящему за его спиной. — Только с тобой я могу по-человечески поговорить. Жена то, совсем ебу дала. Ты прикинь, че учудила? К Тамаре Санне, ебанашке этой с четвертого этажа пошла, чтоб та ей какой-то ритуал провела. Чтоб, Лизку, мол, нашли.
— Ритуал? — немного удивившись, переспрашиваю я, открывая морозильную камеру.
— Ага! Она ж колдунья говорят.
— А, да? Не знал. Че колдует?
— Да хер ее знает. Но, лет пятнадцать назад она мужа схоронила. Тот блядун был страшный. Говорят, что она на него порчу наслала.
— Так, куда я положил бутылку? — бурчу я себе под нос.
— Он же мужик то здоровый был. И в прямом и переносном смысле. — продолжил сосед. — А тут бац, и рак.
— А, кажется вниз. — снова говорю я сам с собой, разглядывая морозилку.
— Угадай чего. — с интригой в голосе сказал Толян.
— Не знаю. — отвечаю я, наклоняясь и выдвигая нижний ящик. — Желудка?
— Ага, желудка… Рак яиц! Представляешь?
— Ничего себе!
— Да, вот так вот. Ему ж потом, бубенцы отчекрыжили. Думали поможет. А хер там плавал. Эти, как их там… Метиостразы... по всему телу разлетелись. Короче, за полгода сгорел.
— Во дела…
— С тех пор, к ней всякие лохушки и ходят. То приворожить кого-то, то наоборот, порчу наслать. Ебанутые... Как по мне, ерунда это все.
— Где ж она? — говорю я, выискивая бутылку, которую нигде не видно. — А, вспомнил!
Я отодвигаю в сторону пакет с головой Лизы и вглядываюсь в глубь ящика.
— Нашел! — вскрикиваю я, доставая пузырь.
— Ура! — будто ребенок радуется сосед, вскидывая руки.
Я задвигаю ящик обратно, в моменте успевая бросить взгляд на Лизу.
«Какая же она красивая… Красивее, чем предыдущая…»
Сажусь обратно за стол. Открываю бутылку. Разливаю жидкое золото по стопкам.
— Ну, за Лизу, — произносит тост Толян.
Мы чокаемся. Я резким движением опрокидываю рюмку себе в рот. Закусываю куском мяса, которое уже почти закончилось. Сосед делает тоже самое.
— Эх, Лизонька-Лизонька, — из глаз соседа снова льются слезы. — Где же ты?
Я чуть не открыл рот, дабы сказать Толяну, что прямо сейчас он жует кусочек ее ляжки, но вовремя одергиваю себя. Нельзя так с бухты-барахты вываливать на людей вести. Тем более, когда у них горе.
— У меня иногда такое чувство, — продолжает мужик, — будто она совсем рядом.
— Ты даже не представляешь, насколько. — не сумев сдержаться, выпаливаю я.
— Что? — Толян смотрит на меня с недоумением.
Две недели назад…
— А ты чего тут сидишь? — возвращаясь домой с работы, спрашиваю я у соседской девчонки, сидящей на ступенях подъезда в одном свитере.
— Да я… п-просто т-так, — ее голос дрожит от холода.
— Иди домой, замерзнешь же. Вон холод какой собачий.
— Я… я не х-хочу домой.
Я замечаю синяк под ее левым глазом.
— Ясно. Ну, пойдем у меня посидишь хоть.
— Да, н-нет. Спасибо. Я з-здесь пока поб-буду.
— Ладно тебе, пойдем. Чайку горяченько попьешь. Согреешься. И так уже окоченела вся. Да и темнеть начало, скоро вообще дубак будет.
Вижу сомнение в ее глазах.
«Она почти готова.»
— Пойдем, пойдем, — говорю я, легонько приподнимая ее за локоть.
Она поддается. Я открываю дверь в подъезд, пропуская соседку перед собой.
— Слушай, ты же с третьего этажа? — спрашиваю я пока мы идем к моей квартире. — Дочь Анатолия Владимировича? Лиза, кажется, да?
— Ага.
Вставляю ключ в замочную скважину. Поворачиваю. Дергаю за ручку.
— Так, проходи.
Я слегка подталкиваю ее в спину. Она послушно заходит в квартиру. Я вхожу следом, захлопывая за собой дверь…
День третий