Наши серые крыски-шлюхи имеются для тех, кто не хочет такой участи и кто тоже страдает от бесконечно повторяющихся дней. Официально талоном на услуги проститутки награждают. За хорошо выполненную работу и трудовой подвиг. Неофициально…
Неофициально этим ведают капо.
Шесть дней на работу, седьмой выходной. Машинам это не нужно, машины ценят эффективность и сами не отдыхают. Но мы люди, пусть и являющиеся крысами. Раз в три недели треть отряда остается в камере, раз в три недели оставшимся приходиться порой впахивать за двоих, но никто не жалуется. Если камера сделала все правильно, если неделя не прошла просто так, если наряды закрыты на сто процентов, а капо получили магарыч, подмазавший их, отдыхающие получают свое.
Седьмые дни высчитываются для всех по-разному. Одновременно отдыхают два-три отряда, не больше. Тогда-то в ход и идут талоны к шлюхам, самым обычным женщинам, вот этим, ковыряющимся в тарелках пластиковыми ложками, желтыми от старости. Им хватает отдыхающих смен, через час, после развода, в стойла этих кобыл забредут потертые, но не сдающиеся жеребцы. И изъездят их в хвост и гриву, и обязательно найдется идиот, протащивший с собой крепкую дрянь, что гонят из химии для уборки и чистки, упившийся ею на радостях и устроивший дебош. Иногда серых крысок списывают, обычно после визитов таких горе-пьяниц. Не знаю, как случай НТБ можно подвести под смерть сотрудницы борделя, но капо на то и капо, чтобы его придумать когда нужно.
А-а-а, ясно, сегодня очередь наших коллег с общих работ, первого отряда, то-то они скалят зубы, травят шутки и показывают всем понятные жесты, адресуя их девчонкам. Хреново, значит нам может светить дополнительная нагрузка, а это отразится на хабаре. Если кого-то забирают на допработы, то у оставшихся легко рушится план, ведь кто-то не встанет на шухер или кто-то не сможет пролезть в узкий лаз на какой-то склад.
- Садимся! – рявкает капо и мы садимся.
Стол серого цвета, серая лавка, синие и красные пластиковые тарелки, желтые ложки, желтые стаканы. В камерах отряда посуда стальная, мы ее бережем. А тут пластиковая, все верно, тут капо берегут нас, номеров, чтобы не поубивали друг друга в конкурентной борьбе с другими отрядами.
Я помню…
Сыч рулит первым отрядом давно. Меня переводят в общие работы месяц назад, я не новичок Гексагона, подростковые отряды выпустили меня в большой мир больше пяти лет назад. Я сменил несколько блоков, прежде, чем оказаться тут. Из самого отвратного, 12 отряда, работающего в стоках, через 12/2, используемый на вывозе мусора, сборе его же и помощи 13-му.
13, приютив меня на два долгих года, почти понравился. 13 мирил меня с Гексагоном и позволял видеть главное. Ни машины, ни кадавры вовсе не бессмертные. 13 отряд разбирал остатки, привезенные и принесенные из Джунглей.
Из-за 13 отряда все рассказы Васьки стали правдой. Там, в Джунглях, на бесконечных Горизонтах, живут нормальные люди. Живут, умирают, частенько погибая в бою с машинами, но живут.
Оттуда в Гексагон порой возвращается металлический мусор, частенько перемешанный с остатками плоти. Кадавры, вытащенные отступающими коллегами, превращенные в фарш, кадавры, совершенно не похожие на людей из-за поврежедений.
Да, 13 отряд отлично подходил именно мне, но меня перевели. Чересчур нужный крысюк, умеющий организовывать работу отряда, но умный, все же, чересчур. Капо-13 не желал иметь меня в отряде, видя, как радуюсь очередной партии свежего мяса, перемешанного в металлом. И меня перевели.
Сыч рулит первым отрядом давно. Смола, недавно ставший главбугром, Сыча недолюбливает, но пока не схлестывается. Говорит, всегда есть те, чьими руками получится избавиться от Сыча раньше.
Мы жрем вечерний харч, давимся опостылевшими белковыми рационами, белесыми и едва упругими прямоугольниками, политыми крансоватой жижей для вкуса и плавающими посреди серой жижи углеводного пайка.
Иногда мне даже хочется ненавистной «рыбки», так любимой Смолой, но сейчас на столах лишь белесые прямоугольники посреди серой размазни.
Алюминий очень легкий металл, а его прочность, кухонно-приборного алюминия, проверяется несколькими ударами, превращаюшими кружку во что-то странное. Вилок нам не положено, хотя те есть у капо, а вот ложки… Недавно один из новеньких, совсем молодой парнишка, с голоду откусил кончик ложки. И съел, причем, пока еще не помер.
Алюминиевые тарелки плоские и легкие, легко нагревающиеся и также легко остывающие. Я ковыряю свои прямоугольники, стараясь не смотреть на них, жую и кошусь на свой новый отряд. И, иногда, на первый с его Сычем. Оттуда, от кого-то из номеров, несет страхом. И злобой.