Весь план, рассказываемый буграм практически не отличается от слов Комбрига: бунт, уничтожение самой возможности погони, рассеивание по горизонтам Джунглей и выживание. Победив – обрекая себя на голодные и холодные дни скитаний внутри серо-черных каменных коридоров, поворотов и каверн. Только мы трое, я, Вася и Комбриг знаем о массовке, нужной нам троим для того, чтобы уйти в Дом. Остальным такого знать не положено. Я уже смирился с такой участью для всех, включая…
Я вдруг думаю о Рэд, понимая – ей-то нет места в нашей дальней ходке на троих. Стоп, Лис, твои мысли снова идут к ее вертлявому задку и не больше. Здесь не может быть любви и Ласка тому доказательство. Трахаешься – трахайся, любовь станешь искать в другом месте.
- Ты заснул? – не очень вежливо толкает меня Бык. – А?
Я снова гляжу на него и вижу совершенную дичь: глаза будущего хозяина Гексагона, горящие настоящим безумием. Он не скажет ни слова о своих планах никому из своих и прочих бугров, а я не дурак, чтобы подсказывать им такой расклад. На хрена кому-то знать о мыслях коллеги-конкурента, желающего установить свой диктат вместо правления машин, верно?
- Нет, я не заснул. – Я помню все, сказанное Комбригом напоследок, включая слова о сходке перед самым часом «х». – Ты с нами?
Он кивает, соглашаясь неожиданно для Красного и Дрозда. Они удивляются, а я нет. Ну, кто там следующий?
- Ты удивляешь, брат, - говорит Желтый, - удивляешь, но и радуешь.
Я попросил привести именно его. Тем более, Желтому так и так нужно показаться Доку с его остаточными явлениями после драки в транспортном. Смола полностью доверяет ему и потому могу говорить открыто.
Мы сидим вдвоем, Красный и Дрозд, уважая нас, вышли.
- Это хорошо, что радую.
- Не страшно?
- Страшно, - признаюсь я, - как же не страшно-то, идти против такой махины.
- А варианта нет, - вдруг говорит Желтый, - я это давно понял. Мы здесь просто выживаем как можем, а стоит именно жить. Я вот хочу, ты тоже, про Смолу сложно сказать, а Пану… Ему похер. Я бы его в энтэбэ сейчас перевел, если честно.
Вот оно, то самое чувство, возникавшее столько раз, опасение по поводу Желтого, порой куда больше смахивающего на угрозу, чем все капо вместе взятые. Желтый, принимая решение, смахивает на кадавра или контроллера, не видящего в тебе человека, а просто рассчитвающих расстояние, уровень опасности и количество с качеством энергии, потраченных на твое устранение.
- Он нужен.
- Да понимаю, что нужен. – Желтый кивает вслед мыслям. – Ты Сивого позвал?
- Да, он скоро будет.
- Хорошо. Ты ему залей в уши, а я поговорю с пацанами, объясню точно, что да как. У меня Сивый на подозрении, сдается мне – стукачок. Но идти против него, готовя ремцеховских, так точно попасть под наблюдение и все такое.
Это верно. У нас тут дисциплина с субординацией четкие, все боятся потерять теплое местечко бугра. Сунешься в ремцех мимо Сивого и пиздец, полетела весточка к капо и дальше как повезет. А повезет вряд ли…
- Твои планы на потом, Лис? – спрашивает Желтый и тут совершенно ясно – вот она, главная опасность.
Желтый, при всей его машинно-выдержанной жестокости, порой сентиментален. Он ненавидит тех, кто брюхатит баб и машет на это рукой. Он не любит «сучек», делающих аборты кривыми железками, выточенными ими самими. Он терпеть не может нашу жральню, где готовящееся говно еще и делят между собой тамошние жирные козлы.
Желтый, наверное, родился не в то время и не в том месте. Наверное, мы все родились не там, где заслуживаем, но он-то… Желтый всегда готов драться, пусть и не скажешь. Он готов убивать ради идеи, если идея устраивает его полностью и как он умудряется при этом являться бугром – непонятно.
Желтый – самый настоящий воин, прячущийся внутри бугра. Он такой же, как любимые Арменом ебаные древние греки и от того мне еще хуже с собственного вранья. Желтый его не достоин, но деваться некуда, Желтый нужен и Желтый очень опасен.
Справедливость для Желтого вещь странная и неясная никому другому, кроме него. Скажи я, что задумал удрать домой, прикрываясь трупами, возможно, что и его, он убьет меня не из-за возможности прикрыть мой отход своим телом. Он убьет меня из-за номеров, от бугров до чуханья, намеренно запланированных в необходимый безвозвратный ущерб.
И больше всего я боюсь именно момента, когда умник Желтый просчитает все сам. И сейчас мне надо наврать так убедительно, что поверю сам.
- Я так далеко не гляжу, брат, - смотрю на него и понимаю – верно начал. – Мне хочется спалить все к чертям и убить как можно больше ублюдков. Но я понимаю – это пиздец, как сложно и понимаю, что даже если мы победим, дальше придется действовать очень быстро. Одно знаю точно: сразу как только, я сам отправлюсь взрывать спускную шахту сверху. И главную, и резервные. Иначе все это окажется просто поводом для очень болезненной казни. И не больше.