А он задает совершенно не тот вопрос, что стоило бы. Он явно не сомневается в правильности моего взгляда на проблему прибытия карательной миссии.
- Сколько погибнет?
- Семьдесят процентов.
Желтый кивает головой и внутри все сжимается.
- Да, где-то так я и прикидывал. А в шахту бежать не стоит. Я уже просчитал – как мы ее жахнем.
Я протягиваю ему руку.
- Ты со мной, брат.
Он жмет ее не задумываясь:
- С тобой, с тобой.
Вот и хорошо, вот и поладили. Так, где там тот самый бугор из бугров ремцеха?
- Мне похер на номеров, - цедит Сивый, - что мне перепадет, если все срастется?
Идиот из ремонтного, занявший место Бека, подохшего от незапланированно включившегося «страуса», играет крутого парня. Он на самом деле не понимает всей херни расклада, ждущего крыс из ремцеха, либо не хочет понимать. Он не прикидывается, нагло рассматривая меня и Красного, он на самом деле высчитывает выгоду.
- Что хочешь? – спрашиваю я, готовясь обещать что угодно, но без перебора.
- Своего расчета при дележе. Что захочу, хоть бабу, хоть какой ствол, хоть…
Он крутит пальцами и пытается что-то прикинуть. Мне даже его не жаль, ведь ему сдохнуть в ближайший месяц при любом варианте. Сивый был третьим бугром ремцеха, сумевшим свалить после смерти Бека Харчу, куда более здравомыслящего. Говорят, не обошлось без помощи капо, решивших поставить на рулеж тупого и недалекого Сивого.
- Ты края только замечай, когда пальцы на руках загибать начнешь, - вдруг вступает Дрозд, - а так, светом клянусь, получишь все, чего захочешь.
- В разумных пределах, - добавляю я, - в разумных, понимаешь?
- Даже твою рыжую мокрощелку дашь, если что? – цедит Сивый и смотрит с вызовом.
А я…
А я, радуясь его дебилизму, стараюсь угомониться. Даже слова о Рэд заставляют яйца скручиваться, а остальное напрягаться. Но я же Лис, на мне ответственность и потому киваю головой.
- Я за шлюх не цепляюсь, мне дело дороже.
- Нормально, по-пацански, - кивает Сивый, - замазались. Чо делать-то?
- Жди, - говорю я и зеваю, прикидывая – как бы его спровадить. Но он встает и уходит сам.
- Ты куда, Лис? – спрашивает Красный.
- Скоро буду.
Они хмыкают за спиной и точно переглядываются с эдаким понимающим выражением. Но мне все равно.
Дверь к Рэд открыта, а она сама что-то заполняет на экране планшета. Я даже не закрываю за собой, кидая рыжую на тюки белья и набрасываясь сверху. Я утыкаюсь лицом в ее плечо и растворяюсь в горячем и мокром, улетаю куда-то далеко, вдыхая в себя ее запах. И стараюсь не смотреть на ее совершенно спокойное лицо с чуть прикрытыми глазами, чувствуя, как меня рвут пополам два странных чувства: страсти и непонимания.
- До хера хотите.
Гадя – это Гадюка. Звучит смешно, но мало кто из бугров хочет смеяться над ней, гранд-маман нашего борделя. С Гадей особо не пошутишь.
- Ни до хера.
Я говорю с ней с глазу на глаз, Гадя потребовала это сразу. Так вроде лучше, эта тощая лысая паскуда чувствует себя увереннее, как мило сказал Док. Разве что не сказал, где и как мне придется с ней общаться.
- Нравится? – спрашивает она, глядя мне в глаза. – Э?
Вам доводилось общаться с бабой, когда та лежит в гинекологическом кресле, разведя ноги? Мне вот теперь – да. Не знаю, чего она хотела добиться этим, но судя по всему – результат немного не тот. Она злится и мне этого совершенно не нужно.
Я смотрю на полностью раскрытую анатомию и киваю.
- Врешь ведь, гнида.
И это правда. И дело не в ней, если разбираться, она вполне себе красивая, по нашим меркам, баба. Дело в желании, но не в ее сторону.
- А тебе нужно, чтобы честно?
- А ты как думаешь?
Я? Я думаю, что…
- Почему ты ходишь на осмотры к Доку?
Сука, заведующая борделем не ложится под номеров, приходящих с талонам на еблю. Сука имеет на это право, такова привилегия и ее не трогают капо, заслужила. Раз так…
- Охуеть, - говорю я, - охуеть не встать.
- От чего ты, мудак, охуел? – она чуть не скрипит зубами от злости и хочет встать, когда я оказываюсь рядом и наклоняюсь над ее лицом, вжимая руками в кресло. – Ты чего, мразь?!
- Тихо, - говорю я, - слушай меня внимательно…
- А…
- Тихо!
Я кошусь в сторону дивной редкости – настоящего блокнота, лежащего на столе. Док не оставил бы его просто так, Док не идиот и знает цену бумаги в Гексагоне. Я вижу хорошо заметную надпись о ее физическом состоянии. И понимаю даже не намек, понимаю очевидное.