- Ты хочешь сохранить ребенка?
Гадюка залетела. Она залетела в Гексагоне и сейчас, вместо того, чтобы давным давно сходить сюда же на аборт, чего-то телится. А раз так…
- Хочешь?
Женщины остаются женщинами и даже на глазах самой настоящей первостатейной злобной паскуды вроде нее могут блестеть слезы. Да-да, так и есть.
Она кивает головой. И теперь ждет чего-то от меня.
- Ты хочешь родить и вырастить его?
Она снова кивает. Самые дикие надежды частенько заставляют делать невозможное и, глядя на плачущую бордель-маман, я понимаю это как никогда ясно.
А еще мне ясно кое-что другое.
Гадюка теперь точно вместе с нами.
- Лис, чужие вещи трогать западло. А бабам чужим нажимать на больные точки – еще хуже.
А? Я смотрю на Дрозда, косящегося на меня как-то зло и не понимаю:
- Ты о чем, брат?
- Ты, сука, чересчур временами умный, Лис. Ты ей сказал то, что Гадюка хотела услышать. И она тебе поверила, понимаешь, блядь? Поверила. И кто ты после этого?
- Ты знаешь.
- Я-то знаю. – Дрозд краснеет и злится. – Да иди ты нахер, Лис.
Иди, так иди, хули тут сделаешь? Такими вещами просто не кидаются, но... Не ссорится же с ним из-за странного принципа и Гадюки, неожиданно оказавшейся ему такой близкой, верно?
Я подарил надежду не только ей, но и ее мужику, которым оказался Дрозд. Они чего, хотят ячейку общества организовать? Ну-ну…
Любовь, надо полагать, как у меня к Ласке. Да и хер с ними. У меня есть рыжая. И одно важное дело.
Ну, кто из бугров у нас следующий?
Глава 8: 1 день до…
- Харош пиздеть! – шикает Бык. И мне это совершенно не нравится. Бык, за прошедшие две недели, сделал много. Столько, что начал тянуть одеяло на себя. И это кажется мне проблемой, хотя Комбриг на такие мысли только похохатывает и все.
Что еще случилось за две недели? Не так и много, на самом деле.
Транспортный, электро и электроника, ремонтный, складской, канализация и коммуникации, столовские и большая часть остальных бугров были с нами. Оно того стоило, почти стереть язык, объясняясь с пятью рылами подряд.
Я справился. Док справился. Красный, Дрозд, Гадюка и остальные сделали свое дело. Мы стоим посреди никогда не использованного помещения, посреди отбоя Гексагона и ждем Комбрига. Нас много, пусть и не столько, сколько должна завтра собрать Нора.
- Хорошо пиздеть, - шикает Бык, когда в проеме, неожиданно появившемся в стене, появляется Комбриг.
С ним идут несколько «домовых» и кое-кто из наших ворчит. Оно верно, «домовые», пусть и свои ребята, так себе союзники… для бугров. Комбригу наплевать на деления, градации и статусы, он оценивает людей по пригодности к делу.
- Эк вас много, - говорит он и рассматривает собравшихся. – Я, ребятки, Комбриг. Так и обращайтесь.
- Ебануться, - фитилит Баста, - вышел весь такой и…
Комбриг делает незаметное движение и Басту складывает пополам.
- Баста, - ласково тянет Комбриг, мягко звякая карабином ружейного ремня и переводя на грудь свой главный многозарядный аргумент. – Тебя не учили вежливо разговаривать со старшими, что по возрасту, что по званию с должностью?
Ответа нет, Баста что-то ворчит с пола и не встает.
- Субординация – великое дело, - говорит Комбриг и вдруг заявляет. – Атакуем через час, камрады.
Повисает тишина, тяжелая как темнота, сгустившаяся в помещении, приютившем нас.
- Не ожидали? – ухмыляется Комбриг. – И не только вы.
Где-то в коридоре, через который нас сюда привел Клещ, слышатся удары, хрип и вопль, заткнутый в зародыше.
- Жаль, - говорит Комбриг, - вместо настоящего шпиона-крота просто тупой крысюк. Ну, кто там?
Темнота выплевывает еще несколько «домовых», видно прибранных к рукам хозяйственным Комбригом и служащих, сразу видно, на совесть. Между ними, стреноженный пластиковыми хомутами, висит… Сивый.
До меня доходит – Комбриг использовал простейшее «взять на пушку» и Сивый сломался. Сивый, сука, так сильно желающий получить долю из награбленного после победы. Победы, что вряд ли случится. Сивый стучит кому-то из капо? Сивый решил, что Комбриг говорит правду и постарался слиться в темноте, чтобы добраться до хозяина? М-да…
- Вот и славно, - Комбриг хмыкает, наблюдая за болтающимся Сивым. – Уважаемый Кисть, не соблаговолите ли провести экзекуцию?
- Не стоит допросить? – удивляется Док.
- А зачем? – Комбриг пожимает плечами. – Нового он ничего не расскажет, стучать кому-то, кроме капо, он не мог. Значит, что?
- А что? – спрашиваю уже я.