Поживи в Гексагоне и многое научишься чуять просто носом. Но сейчас, когда моих ноздрей касается едва уловимый едкий запашок чьего-то обильно выделяющегося пота, мне немного не по себе.
Поживи в Гексагоне и многое поймешь раньше, чем оно случится. Кто-то, сильно трусящий во время жратвы, может бояться наказания за проступок. А может…
Мою ногу сильно прижимает ботинок Смолы. Я гляжу в его глаза и вижу там немое указание молчать, не светить и не отсвечивать. Я возвращаюсь к жранине, краем глаза следя за первым отрядом. Смола едва кивает и продолжает закидываться белками с углеводами.
А я вдруг понимаю – что случится. Страхом несет от Хмыря, номера первого отряда, недавно работавшего вместе с нами на выгрузке. Пока я пас основное стадо, Хмыря вдруг пригласили к себе Смола с Паном. И, сдается мне, парни играли в кости. Да, в кости у нас любят резаться, выкидывая зернь за зернью и порой проигрывая многое.
Игральный долг должен быть отдан. А что мог проиграть Хмырь, засевший кидать точеные куски пластика вместе с шахер-махером Паном, м? То-то, что тот самый долг. А еще Хмырь идиот, ведь сейчас он явно будет отдавать долг, боясь наказания за неиспольнение приказа. Идиот по простой причине – он считает, что наказание от Гексагона окажется легче, чем от бугров соседнего отряда. Идиот, что ту скажешь…
Алюминий материал неплохой, но чересур уж податливый. Во всяком случае здесь, в пищеблоке… Но у податливости есть плюсы, податливость подается без лишних усилий. А уж как Смола договорился с пищеблоком – вопрос другой.
Хмырь ждет, когда отряд встает и начинает строиться. Он ждет Сыча, обязательно проходящего мимо. Ждет, потом оказывается чуть сбоку и, пользуясь неожиданностью, бьет. Бьет той самой алюминиевой тарелкой, только один край у нее заточен хоть брейся.
Округлый бок, сделавший тарелку острой на целую треть, вскрывает жилистое горло Сыча не хуже ножа или стекла. Кровь хлещет в стороны, брызгает фонтаном, окрапляет рожу совершенно охиревшего младшего капо.
А Хмырь, смотря на нас, вдруг делает совершенно невозможное, доказав, что он не идиот.
Берет и вскрывается сам, с силой втыкай тарелку теперь уже в свою шею, ведет вправо, разваливая плоть и смотрит все то время, что еще стоит на ногах.
Так что, где-то с год, у нас тут пластик. А о Хмыре почти забыли.
На Пищеблок раньше назначали дежурных, сейчас просто добили личный состав новичками. Когда контроллеры идут в Джунгли, то для встреченных людей есть два варианта. При первом никого не остается в живых, при втором – Гексагон получает новую партию живых механизмов для работ. Но все же, общие работы регулярно отправляют номеров в распоряжение Пищеблока.
Васька всегда говорила, что мы с ней из Джунглей, но я не помню. Мне как будто стерли память.
- К приему пищи!
Из широкого провала раздачи, парящего мешаниной запахов, где невозможно отыскать вкусный, слышится знакомый лязг. Это огромные черпаки начинают вываливать в большие тараны жратву, а дежурные, ждущие своей очереди, уже готовы их разнести.
- О, моя любимая кашка, - делится Смола, втягивая воздух. – Точно.
Я ему верю, Смола как-то разбирается в вони, идущей с кухни. Если говорит, что кашка, значит так и есть. Значит сегодня нас ждет прекрасный завтрак – ПТ с дробью. ПТ это полутвердый, разваренные куски соево-протеинового говна, залитые красной непонятной подливой, соленой, но хотя бы придающей говну какой-то вкус. А дробь – непонятная пищевая культура, больше всего смахивающая на крохотные гранулы из пластика, которыми пересыпают хрупкие части машин при перевозке.
- Пир горой, - ворчу я и мечтаю о вечере. Эти мечты помогают мне выживать в пресном Аду, куда занесла судьба и мобильная группа кадавров, когда-то наткнувшихся на наш поселок. Васька так рассказывала.
Я редко вижу её тут, у нас ужасное несовпадение графиков работ, приема пищи и остального. Васька не попала в бордель, её тонкие сильные пальцы нашли себя в Электроцехе, в специальном подразделении, отправляемом на работу с электроникой.
- Вечно ты, Лис, всем недоволен, - говорит Желтый и притворно вздыхает. – Ну, каша, и что?
- Он у нас аристократ, княжьих кровей, из гордых охотников Джунглей, - скалится Пан. – Ему только мясо подавай.
- Хорош уже…
Они стебут меня постоянно, но я привык. Смола, Желтый и Пан родились здесь, в Родильне, выросли тут и всю свою жизнь провели внутри Гексагона. Про меня говорят другое, про меня рассказывает иное Васька, а я… а я не помню. Ни Джунглей, ни почему появилось прозвище.
Глава 4: 45 дней до…