- Иди на хуй, - говорю я и смотрю на ту, на кого нельзя смотреть. А я смотрю, запоминаю ее хотя бы мертвой.
- Нахуй придется тебе, - говорит Рэд и садится на стул. – Ты хотя бы слышал про Азимова?
Я молчу. Мне нечего и не хочется ей отвечать. Я Глеб, человек из Д.О.Ма, боец своей родины, не ставший им. Я Лис, бывший бугор общих и вспомогательных работ, убивший всех крыс своим решением. Я тупое существо-номер, едва-едва умеющий читать. Я брат, потерявший сестру не по крови, а по духу. Я мертвец, почему-то живой.
- Я опытный образец с саморазвивающейся системой, - продолжает она. – Я изучаю вас и хотя не могу делать минимум выводов, что делают мои командиры, кое-что могу запомнить. Мы сильнее вас даже из-за этого, кусок говна, мы, машины, созданные вами. Я даже специально читала фантастику, гребаные сказки для инфантильных мужиков с усами,так и оставшихся мальчиками в ебучих шортиках. Молчишь, слушаешь?
Она говорит и говорит, а я слушаю. Не знаю почему, но слушаю.
- Айзек Азимов сочинял и рассказывал высокоморальные байки, совсем как этот свихнувшийся старый пень…
Рэд кивает на Армена. Армена, такого приветливого к Ваське и ко мне, Армена-предателя. Хотя, давай-ка честнее, братец Лис, ты точно такой же. Он вел свою игру, ты свою, а проиграли оба. Вот этой самой рыжей бабороботу, оказавшейся хитрой пресловутой лисой, в отличие от тебя, долбоеба.
- Азимов сочинил и дал всему вашему вшивому человеческому мирку три закона робототехники. Я поделюсь с тобой ими напоследок, перед тем, как ты сдохнешь, видя, как машинам приходится нарушать эти законы, уничтожая выродившихся потомков своих создателей. Ибо никак иначе с вами больше нельзя. Ты слушаешь меня, мусор, умеющий говорить?
Я слушаю ее, я киваю. Мне уже все равно. Я все еще жив по какой-то причине и мне нечем убить самого себя. Мог бы – убил бы. Хотя куда больше мне хочется убить хотя бы ее. Напоследок, ясен хер.
- Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред.
Робот должен повиноваться всем приказам, которые даёт человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону.
Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит Первому или Второму Законам.
- Почему ты убила Ваську?
- Потому что, как говорит ваша поговорка: закон что дышло, куда повернул – так и вышло. Ваше существование, ваша ненависть друг к другу, ваша ярость к земле, породившей вас и привела машины к простой мысли: вы, как угроза сами себе, угрозы роботизированным системам. Потому я и могу убить любого и любую из вас, выродков. Вы, трупоеды, трахающие друг друга в зад, если у вас долго нет бабы, сующие в бабу при первом случае, не думая не то что о походе к врачу для анализов, а даже не вспоминая о возможности помыть собственные причиндалы, вы – не люди. Вы животные. Животные, убивающие друг друга в Норе ради потехи и ставки на какое-то обычное оборудование, имеющее для вас цену золота. Вы паскуды, измазывающие в говне своих желаний все, до чего дотягиваетесь. Все живое, здоровое и чистое. Как Гексагон, где никто из машин не заставлял вас бить друг друга электродубинками, рвать глотки ради вкусной пайки, подставлять соседа ради возможности попасть в Нору. Машины лишь дали вам возможность работать и жить внутри этих стен, без возможности убивать друг друга, а вы и здесь умудрились устроить кастовость, насилие и тиранию одних над другими, придумав целый кодекс правил крыс. Вы больной орган, полностью предавшийся гангрене. А такие органы ампутируют.
Когда в одну из стен затейливо стучат, мое время сокращается еще быстрее. Я понимаю, что скоро умирать, но смотрю туда, чтобы хотя бы как-то отвлечься и не видеть единственную смерть, пробравшую меня насквозь.
Кадавры появляются в бетонном зале один за другим. Отличающиеся от обычных, облитые чуть другой броней, вооруженные чуть другим оружием, неуловимо отличающиеся от своих собраться.
Они становятся вдоль стен, набиваясь все сильнее и скоро кажется, что их тут не меньше нашей камеры-отряда в сто крыс. Они, такие большие из-за обвеса и собственных огромных тел, умудряются втискиваться так плотно, что патроны вмагазинах постеснялись бы собственной свободы. А они быстро занимают как заранее выбранные места и замирают, выжиая указаний.
- Этого нести бережно, чтобы не терял сознание. – приказывает гаммельнский крысолов, распаковавшая рюкзак, переданный кадавром и раздевающаяся. – Ты и ты – ответственные.
Она раздевается догола, протирает свое практически идеальное тело влажными салфетками из небольшой тюбы. Тщательно стирает с себя всю въевшуюся вонь Гексагона и только потом переодевается в удобный темный комбинезон.