Ремни, высокие ботинки, черный берет, заломленный набок. Кобура на одно бедро, удобная лента с несколькими магазинами на другое. Разгрузка с пузатыми рожками на грудь, переданный пистолет-пулемет на плечо.
Рэд, превратившаяся в кого-то другого, чем недавняя номер в медотсеке и даже тварь, убившая Ваську, смотрит сквозь меня, потом на коммуникатор-браслет на запястье.
- Время, - говорит она. – Зачистка периметра. Работаете двойками, зачищаете каждый уровень и все помещения. При контакте с силами обороны Гексагона пользуйтесь выданными средствами, проверяйте паролем свой-чужой. Если контроллеры еще не взломаны – боевой контакт только в крайнем случае. Кадавров – уничтожайте на месте. На позиции, попарно, согласно расписания.
Глава 15: зачистка
Шаги отдаются в голове монотонным ритмом. Левой, правой, левой, правой…
Мы маршируем по коридору, впадающему в широченное русло радиуса ЮЗ-блока. ЮЗ-блок – это Юго-Западный блок Гексагона. Радиусы у нас главные, по радиусам течет вся жизнь Гексагона. Радиусы поделены на полосы и у нас самая отвратительная часть – прямо у Дыры. Дыра, вообще-то, обрамление системы воздуховодов, кабелей, вентиляции и прочей инженерной байды, торчащей снизу вверх толстенным шишкастым хером из армированного бетона, прочного пластика и металлических сегментов.
А наша полоса, идущая по самой кромке ограждения у Дыры, выделена нам не зря. Если вниз, случайно или намеренно, ляснутся контроллер, кадавр, транспортная тележка или небольшая платформа, то это разорение с потерями. А машины ведут очень простую экономию, где нам заранее выделена графа «неизбежные убытки». Потому мы и перебегаем на ту сторону, выстраиваемся и прем в сторону жральни, косясь в сторону левофланговых.
Каждое утро без солнца, каждое утро с сиреной, мы выбираемся сюда. И каждый раз, оказываясь на нашем радиусе, понимаю – насколько талантливо устроен Гексагон. У машин нет дня с ночью, они отдыхают только при износе механизма или посадке батареи, они заняты всегда, а уж здесь…
Но к нам, в коридор, добирается минимум звуков, давая хотя бы какой-то отдых. А сейчас, выйдя из нашей крысной норы, мозг разрывается в первую минуту. От мерного лязга, грохота, топота, перекатывания, шуршания и прочего. Идут кадавры, готовые для отправки, пробегают контроллеры, вышагивают платформы, катятся транспорты с грузом, материалами, инвентарем, кусками механизмов, всем, нужным огромной крепости-муравейнику, наполненной стальными муравьями-убийцами.
Мы идем по радиусу, обгоняемые всеми. Течем сплошной серо-грязно-рвано-заплатанной полосой, шаркающей рваными подошвами, влажно шлепающей полубосыми ногами, воняя немытыми телами. Никогда не был в свинарнике, хотя говорят, что он тут есть. Не был, но почему-то уверен – свинкам стало бы стыдно из-за зависти к смраду, распространяемому нашей крысиной стаей.
Мы крысы, живущие во власти оживших крысоловок. Наши крысоловки передвигаются самостоятельно и всегда готовы развернуть в нашу сторону все свои калибры. Наша жизнь пропитана не только нашей собственной вонью, наша жизнь жутко смердит мертвым металлом, смазкой и прочей химической дрянью, наполняющей смертоносные механизмы, помогающей им быть сильнее, быстрее и опаснее любого и любой из нас.
Коридоры выходят на радиусы не очень широкими проходами. Все просчитано с механической точностью, все направлено на результат. Если крысы вдруг одновременно сойдут с ума, то напротив каждого будет достаточно одного контроллера, чтобы остановить всех. Пулеметы посекут нас в фарш, крошку и буро-красную труху, поставив точку в наших никчемных жизнях...
- Заснул, Лис?!
Я открываю глаза и вижу кошмар из моего сна, ставший реальностью. Я вожу глазами по сторонам и понимаю – жаль, что не смог подохнуть раньше.
Меня тащат два кадавра. Несут бережно, спеленав какими-то хитрыми утягивающмися бинтами. Несут так, чтобы я видел все творящееся. Рэд, решившая наказать меня этой херней, сильно просчиталась. Мне наплевать на творящееся, внутри только лед и обреченное понимание конца.
Уже наступившего, жить-то мне незачем и не из-за кого.
Грохот Гексагона принимает четкие границы и правильную направленность. Я мало что понимаю в работе контроллеров, но вижу, как они становятся шелково-послушными, выполняя приказ гаммельнского крысолова в черном берете.
Машины расходятся в разные стороны, начиная действовать все организованнее. Крысы обречены изначально, но сейчас масштаб наказания обретает видимые черты. Люди гибнут повсюду, но еще больше остаются живыми, сгоняемыми со всех сторон и выстроенных по флангам нашей группы.