Они подходят все ближе и почему-то не начинают, почему-то ждут первого или первую… Я скалюсь на них и молчу. Зачем мне кричать, какой толк? Даже сейчас, после увиденных смертей, эти все желают выжить любым способом, даже убив, разорвав на кусочки и сожрав меня. Стоит ли мне жалеть о них, а? Вот и я не знаю.
Баста оказывается первым. И ладно бы, сука, убил бы меня… Так нет. Баста, сверкнув припрятанной заточкой, отчекрыживает мне ухо. Самую мочку, чтобы мягче и начинает жевать. Номера… крысы, смотрят на него и не верят глазам. Баста, обернувшись ко мне, торопливо работает зубами, а по его подбородку течет моя кровь. Он судорожно глотает, шумно дышит и сдерживается, не блюет.
Потом он разворачивается к Рэд и номерам, ухмыляется:
- А ничо так, жрать можно…
Возможно, я все же ошибался по поводу ее обещания. За секунду до того, как толпа хлынула на меня, я вижу движение губ Рэд. И легко угадываю слово, направленное всем кадаврам, окружившим фонтан и изготовившим стволы.
- Огонь!
Эпилог
Пепел, наконец-то, оседает. Он летит разномастными хлопьями, серыми, белыми и даже черно-крапчатыми. Где-то, смешавшись с водой, пепел растекается непроглядно-мутными ручьями. Порой, если рядом оказывается прорванная теплотрасса, такой ручей становится иным. Переливается оттенками красного, от слабо-розового до глубокого венозного кармина.
Кровь, давно свернувшаяся, не хочет умирать. Затекшая в сливы, выбоины и трещины, собравшись в лужи, кровь прячется под вязкой бурой коркой. Крысы, прятавшиеся всю бойню, пируют. Крысам раздолье, крысы жрут крыс, четырехногие наслаждаются плотью двуногих.
Крысы рвут, глотают, набивают желудки, выблевывают и снова насыщаются.
Почти погасшие пожары в секторах, где не справились системы тушения, продолжают чадить. Едкий запах пластика мешается с густым наплывом от обугленных тел, сухая вонь прогоревшего брезента и ткани сплетается с остатками «молотовых». Тягучие черно-прозрачные плети гари оседают на бетоне, стали, людях и машинах.
Контроллер ШМП-2000, «Кентавр», застыл в самом центре транспортного. Его заманили в ловушку, ремонтно-аварийную яму, в склинь залитую горючкой, перемешанной с пластиком. Тепловизор провел контроллера через цех, преследуя трех номеров, расстрелявших давно убитого кадавра и ожидая свою цель. Заманили, подорвали сзади состав, продиктованный Комбригом и ударили краном-балкой, скидывая в ждущее своего времени горючее. Дело техники и «кентавр» сгорел изнутри полностью, оставив печальный черный эндоскелет.
Безголовое тело Дока давно остывает в совершенно пустом медотсеке. Голова, откинутая в сторону торчит срезом вверх, и на ней, пользуясь случаем, устраивают колонию жуки-трупоеды.
Ритулек, его лучшая и практически настоящая любовница, спавшая без всяких средств для потенции, упокоилась неподалеку. Ее трахали впятером, трахали «Домовые» во главе с Клещом, притащившим с собой эту кодлу из-за медикаментов и наркоты.
Их самих, решивших закинуться прямо на месте и чуть-чуть борщанувших, отыскал Огрызок, недоделок с малолетки, отыскавший где-то целую перевязь с бутылками «молотова». Конец, сука, предсказуем: жирные пятна гари, пять готовых шишлычков и сам виновник торжества, не заметивший сломавшуюся полку из тонкого металла. Разлетевшаяся бутылка не сожгла его, всего лишь полоснула осколками по глазам и Огрызок, ошалевший от слепоты, наткнулся на перевернутую каталку. Упал, сломав правое колено и левое бедро, упал и остался в лазарете, задохнувшись из-за тлеющего пластика.
В проходе между Конвейером и радиалом, запертые перегородками, вставшими намертво, два кадавра и один «паук». Оценив возможный ущерб в случае подрыва выходной подвижной стены, бойцы Гексагона впали в спящий режим. Пока мимо не прошел отряд Рэд, включая взломщика контроллеров. «Паук» рассек очередью дальнего кадавра и получил в брюхо две гранаты, повредившие систему охлаждения. Уже умирая машина накрыла собой кадавра, превратив того в изломанную мясную лепешку.
Младший капо-2, пробивавшийся с тремя карлами к административной части, заметил два тела в черных робах, лежашие у медчасти. Поднялся, решив проверить состояние организмов и не заметил «паука», снова пробежавшего понизу. Гранатомет, осколочная, грудная клетка, разобранная на запчасти.
Смола смотрит в потолок у входа в Нору, смотрит оставшимся мутным глазом. Второго, вместе с половиной лица у него нет. КШР-400, зачищающий нижние уровни, выпустил сдвоенную очередь, разнеся его в хлам.