Чернографитный карандаш. Вот и все. Он даже не заточен, а значит, оплата будет очень и очень высокой. Почему? Да все просто.
Здесь, в Гексагоне, хозяева машины. Им не нужна обычная писчая бумага и на поясах наших капо, рядом с палками и электро-дубинками, висит подсумок с коммуникатором. Ага.
А вот у нас есть Армен, а у Армена есть летопись, а там нужно писать и…
Потому карандаш и так ценен. Армен никогда не рассказывал капо о своем увлечении и потому стоит спрятать карандаш для него. Отличное приобретение.
- Шабаш!
Мои рыбаки слышат мой голос, а я слышу шаги в узкой кишке, ведущей сюда. Смена, мать её.
День идет к концу и, значит, скоро настоящая жизнь. Тем более, нам завтра выпадает отдыхать и это просто замечательно.
Отряд собирается на самом краю плаца, строится, ждет всех своих. Язык на плечо, глаза ошалелые, потом не просто пахнет, хера… Вонь нашего пота почти сшибает с ног. Сегодня нам должно повезти и нас отправят в душевые. За неделю пот превращается в липкую пленку, обретая настоящую толщину, она подается под пальцами шарушками, трешь-трешь-трешь, а те появляются снова и снова.
Капо появляется вместе с самим командиром, капо-2.
- Ну, ландыри, устали что ли? – весело гогочут оба. – Никак наше стало сегодня перевыполнило план? Нет?
План…
Тупая злость хлещет из меня наружу и я смотрю под ноги. Смола что-то выясняет, зачем-то объясняет и вообще, ведет деловые переговоры. Мы крысы, номера, трудовой ресурс, рабы и живые мертвецы. Нам не светит ничего, кроме Гексагона, жранины из дерьма и компоста. Именно в такие моменты мне приходится сдерживаться и сжимать зубы.
Злость хлещет через край и тогда начинают дрожать пальцы. Желтый, умный и все понимающий, стучит кулаком в спину, небольно, чтобы пришел в себя. Я поднимаю глаза и смотрю на двух ублюдков в черном, донельзя довольных собой, собственной жизнью и её благами. Они тоже предвкушают Нору, ночь и нормальную жизнь.
Если можно назвать нормальной жизнью всю ту грязь, ради которой мы воруем, подставляем другие отряды, обманываем и готовы, если такое случиться, убивать своих же. Не мы такие, жизнь такая. Да, выбор есть у каждого, но сделать тот, что хочется не выходит. Не хватает запала, искры, пороха, сухого и готового вспыхнуть, разорвавшись, в нашем снулом болоте.
Капо не дураки. Капо многое понимают. Поэтому для таких как Смола, я, Желтый и Пан, Бык, Баста, есть Нора.
Нора наше общее спасение и наша общая головная боль. Она высасывает из нас все ценное, включая наши черные и никому, казалось бы, ненужные души. Нора дает взамен ровно то, что нам так необходимо. Нора – мечта каждого ублюдка, приподнявшегося над общей серой стаей крыс с номерами на спине с грудью.
Нора открыта прежними выродками в смоляной форме давным-давно. Нора прячется в подземных коммуникациях, почему-то неизвестных машинам. Нора большая, в ней есть место для карт, выпивки, по-настоящему красивых баб, жратвы получше и… Круга. Нашей Арены, где делаются ставки, а крысюки выходят биться. Там живут пять чемпионов Норы, давно списанных НТБ, живущих припеваючи, качающих железо, лупящих груши и сходящихся в тренировочных схватках на откуда-то притащенных матах.
Нора наша общая тайна и о ней знает исключительно малое количество номеров. Только бугры, только шары, только карлы и только сами капо. Если кто-то ляпнет о Норе днем, рядом с работягами, то ночью ему кирдык. НТБ, списание, отчет, компост. Все всё знают.
Нора мирит меня с Гексагоном. В Норе я вижусь с Васькой, пробившейся через паутину её Электроцеха, кастовость внутри камер и нежелание тамошних капо пускать в Нору бабу.
Нет, девок там как раз хватает, гладких, чистых и даже сладко пахнущих туалетным мылом. Из-за них жизнь кажется чуточку краше и не так сильно расстраивает по утрам.
Я иногда выхожу в Круг. Я выхожу, когда понимаю – сегодня мне не помогут спустить пар ни классные сиськи, ни самогон со страным привкусом резкой сладости, ни что-то другое. Я выходу в Круг и там могу стать тем, кем был когда-то. Я этого не помню, но тут мне даже не нужны слова моей Васьки. Тут само тело говорит за меня. Как было в последний раз…
…Головой точно в цель, заставив окружающих услышать сочный звук, смахивающий на производство нашего ПТ, когда серую массу разминают руками перед котлом. Кот, широкий в кости и чуть медлительный, упал назад, и его голова ударилась об бетон со звуком разбитых бильярдных шаров.
Все? Все?! Лежи сволочь, не вставай, лежи! Кот встал. Разбрызгивая кровь, с расквашенным, как гриб-поганка, снятый со стены, носом. Но встал, покачиваясь и готовый биться дальше. Вот сука!