Капо-7, командир седьмого отряда и комендант сегодняшней ночи, недовольно и неразборчиво басит. Керч кивает и поворачивается ко мне. Делу время, потехе – час. Может, вдруг случилась проверка, может, кто-то из редких механизмов для слежки решил проверить спящих какого-то отряда и вместо части номеров обнаружил каркас под одеялком и нагревательный элемент с термостатом? Все равно, капо ждет завершения представления, капо и есть настоящие хозяева Норы.
А как иначе? Если они следят за номерами, за крысами, за нами – обитателями бетонных кишок. И если именно они превращают побежденных в НТБ, эн-тэ-бэ, номера такого-то отряда, нарушившего технику безопасности? Как-бы попавшего под рухнувший стеллаж, случайно споткнувшегося на масле и ляснувшегося под траки платформы, пополняющей вооружение или, такое чаще всего, оказавшегося разодранного лентой конвейера.
Керч идет ко мне, показушно разминая вздувающиеся мускулы рук. Я, наконец-то, встаю и чувствую - мир окончательно восстановил со мной связь и не кружится перед глазами после последних пропущенных ударов. Керч идет ко мне, желая превратить в котлету, потом её вернуть в фарш, а уж потом сделать из фарша НТБ.
Все правильно, так и должно быть у подземных двуногих крыс, любящих чужие боль с кровью. Только вот есть нюанс. Моя Васька. Не сестра, не друг, не девушка, что-то большее, росшее вместе со мной, выживающее в бетонных кишках, давно ставшее больше, чем близкий человек. Васька, сучка драная, моя половина.
И жаль, Керч, что ты этого не понял. Глядишь, либо прикончил бы меня пару минут назад, либо кинулся бы на капо и подох от рук его самого и его товарищей. Так что, извини.
На Круг, если без оружия, выходят в одних трусах. Это правило. Но нигде в правилах не сказано, что я не могу вшить себе под кожу спины туго стянутые нити армированного молекулярного волокна. Проживи они во мне дольше двух недель – гангрена. Только та хрень с Васькой случилась на моих глазах и успел подготовиться. Почему не достал нить раньше? Говорю же – невезучий, попал под кувалды Керча и потерялся. А вот сейчас…
Док – настоящий профи и он сделал все, как нужно. Нить вышла из-под кожи свободно, не разорвав ни мяса, ни чего еще. Специальный состав-консервант стряхнул щелчком, расправляя этот хренов хлыст. Керч, взревев, рванулся ко мне, надеясь успеть. Да хрен тебе в рыло, сраный урод!
Армированное волокно, если умеешь пользоваться, рубит не хуже качественной стали. Вернее, оно рвет, но хрен редьки не слаще. Взмах почти незаметного хлыста, удар, и Керч теряет глаз, второй волокно выбивает чуть позже, а дальше…
Дальше мне приходится быстро привести в негодность его клешни и, напоследок, но уже не торопясь, захлестнуть нить на горле. Армированное волокно прямо пила в миниатюре и крошечные зубчики режут мясо не хуже стальных. Кровища, после рывка на себя, заливает все вокруг. Почему у меня целая ладонь? Потому что добрый доктор вшил мне поверх собственной кожи немного искусственной, разрабатываемой для каких-то непонятных дел не здесь, но как-то появившейся у Дока.
Я подхожу к невозмутимому капо-7. Стою, вытирая пот:
- Я делал ставку на себя. Где мой приз?
Капо, кривясь из-за проигрыша, поводит рукой вбок, на проход, ведущий в потерянный уровень.
Сука! Я ж говорил, что невезучий!
Думаете – как докатился до такой жизни, почему оказался гладиатором и вообще? Ну, такое случается. Интересно узнать подробнее? Ну, почему бы и нет. А началось все не так давно…
Глава 1: 45 дней до…
Жить в Гексагоне сложно. Но лучше жить как есть, чем оказаться компостом. Компостные огромные чаны, чья белизна никак не выцветет, ждут нас всех. Но… желательно оказаться там попозже.
Компост медленно варится, помешиваемый специально отведенными номерами. Компост булькает, превращая в однородную жижу объедки, дерьмо и останки бедолаг, ушедших из жизни.
Компост нужен для сои, соя нужна для белка, белок нужен для нас, мы нужны для компоста. Сраный круговорот белковых соединений в замкнутом пространстве, круговорот, в какой-то обязательный момент отдающий трупным смрадом.
Я не помню многого, а Васька – единственное, что соединяет меня с какой-то прошлой жизнью. Я говорю, но слова появляются на языке сами по себе. Я делаю что-то, но не помню, откуда это знаю. Это не страшно, здесь пугает другое.
Наша жизнь очень проста и подчинена распорядку.
Подъем – сирена и вибрация ультразвука. Можешь пытаться привыкнуть к ней, можешь пытаться вставать раньше, но не угадаешь. На секунду, пять, полминуты раньше-позже, но побудка тебя обманет.