Что там случилось с царевичем, я уже не помню. Да и хер с ним.
Важнее другое – важнее разобраться в косяках наших отрядных прошаренных типов. И наказать. И…
- Не вариант давать им пиздюлей, - сказал Смола. И удивил всех нас.
После случившегося в пищеблоке не желать выпустить пар, накидав свежих и горячих? Что такое с нашим богатырем, никак благородство подхватил?!
- Не сегодня и не за этот косяк. – Смола тяжело провел по нам взглядом. – А то будем как эти уебки для своих.
О-о-о, бля, прямо психолог нашелся. Не, так-то он прав, не поспоришь. Если мы станем реагировать, как цепные псы, на все команды капо, то чем станем от них отличаться? То-то, что ничем.
Тем более… Тем более последнее время наш отряд все больше и больше стараются загнать на самое говно. Хрен знает - с чем оно связано, но хорошего в этом точно нет ни капли. Так что Смола прав, разбираться сейчас грешно и недостойно умных руководителей. А мы вроде с парнями не дураки. Так что кому-то сегодня повезет.
Но кому-то, и это совершенно верно, влетит по полной. Точно вам говорю.
Глава 8: 45 дней до…
- Мокрый! – басит Смола и смотрит в совершенно другой, не там, где зассанец, угол камеры. – Сюда через пять минут. Вместе с Щекой.
Щека с утра всех и подставил. Щека он из-за родимого пятна, закрывающего ровно левую щеку. Мы бы назвали его Пятном, но Пятно у нас уже есть. У того вся рожа лилово-серая, вот такие дела.
Щека, низенький и тощий, косится на нас, на жилистого высокого Мокрого и начинает сучиться. Именно сучиться, подрагивая от ожидания с пониманием и едва заметно дергая ножкой. Того и гляди сам обоссытся.
- Чего у нас еще есть?
Желтый хмыкает и демонстрирует две самых настоящих полных аптечки. Восхитительно, мы прямо богачи на сегодняшний вечер. Особенно кто-то из нас, с Паном, двоих, тот, кто выиграет.
Аптечки мы толкнем сразу, вернее, по очереди. Одну отложим на потом, а сегодня воспользуемся ее сестренкой.
- Что за нее нам причитается? – Смола смотрит на Желтого, а тот зырит на потолок, шевеля губами и не обращая внимания на паутину, снова подпаливаемую отрядными.
- Стимуляторы меняем на баб, обезболивающее, кроме красного шприца, жратва и бухло до утра, ИПП поменяете на мазь для суставов, возьмете у Дока, красную отдайте ему просто так, жгут толкните первому отряду, они им зачем-то нужны, там сами разберетесь.
- Нормально, - басит Смола и поворачивается к нам. – Пан, по-братски, пригляди тут, помоги Желтому. А Лис мне там нужен сегодня.
Пан прикусывет губу, сопит и… соглашается, деваться ему некуда.
- И хорошо, - кивает Смола. – Эй, сюда идите.
И отодвигается, поднимает огромные растоптанные ступни, садясь на койку по-турецки. Смола уже снова оброс четной щетиной, она сливается с короткими волосами, грозя превратить волосы в подобие гривы и делает Смолу похожим на льва с почему-то подстриженной гордостью.
Пан, юркий, среднего роста и обманчиво тощий, ноги прячет под койку, он брезгует плоскими черными ногтями Смолы, что тот подрезает раз в месяц-полтора.
Мы с Желтым сидим напротив, и нам ничто не мешает освободить свою половину крохотного ринга для двоих, уже стоящих рядом с нами.
- Ну, Щека, не удержался что ли с утра, пизданул не подумав? – тянет Пан и грызет свою вечную проволоку-зубочистку, гоняя порту. – Чо молчим, упырь?
Щека, вдоволь намывшийся сортирного дерьма, пропахший дезинфекцией и чистящей пастой, молчит. Стоит, рассматривая носки своих убитых ботинок, почему-то до сих пор не снятых.
- Молчишь? – Смола фыркает. – Ну-ну… Мокрый, ты, конечно, можешь отказаться предъявлять, но я бы не советовал.
Я бы тоже не советовал. Обоссаться во время развлечений капо не в западло, никто не застрахован. Другое дело, что законы крыс простые – око за око, зуб за зуб. А Мокрому досталось сегодня по полной. Да только и вопрос был задан для проформы, не водится у нас тут благородных донов, отпускающих никчемных ублюдков, не годящихся им во враги, просто так.
И Мокрый доказывает это сразу, бьет, неожиданно левой, в пах Щеке. Мокрый дурак, раскрыл свой самый главный бойцовский козырь, ай-ай-ай.
Левши опаснее опасного, левши урабатывают неумелого обычного бойца своими неожиданными выпадами. Хуже только амбидекстер. Ну, так-то в ходу у нас обоерукий, но Док любит точные медицинские термины, потому некоторые в курсе насчет амбидекстера. Как я, например, я в курсе. Но то все хрень, сейчас важнее разборка.
Щека, краснеет, выпускает весь воздух и складывается пополам, чтобы дальше завалиться на бок. Только Мокрого не остановить. Жилистый новичок прикладывает Щеку ногой в живот, прикладывает больно и точно, в желудок. Щека трясется, выблевывая ужин, скрючивается на бетоне и, неожиданно, бьет Мокрого ногой, метясь в голень. И даже попадает, но только злит. Мокрый шипит, отодвигается и, снова прицелившись, шарашит его в бедро, в самый сустав.