Порой наказывать нужно чересчур жестко, чтобы крысы округ не потерли страх. Нам пришлось поступить именно так, и Ухо не умер. Но слышать хотя бы что-то он перестал, спицей проткнуть перепонки быстро. Утром капо сдали его мусорным и Ухо сгинул где-то в канализации.
- Командир, ты нам баб обещал на следующей неделе.
Это такой разговор между оставшимися буграми первого отряда и дежурным капо. Само собой – речь про баб, обещанных отрядным в выходные. Талоны на перепихон никто не отменял, но капо их используют как настоящую награду, потмоу бугор и вписывается за отряд, поддерживая авторитет.
- Вы, блядь, охуярки работать сперва научитесь без косяков, баб им, - тянет дежурный, а карлы вокруг шакальи скалятся. – На баб сил надо, а вы как бочки в транспортном грузили, пердуны? Сука, втроем на одну накидывались и то еле закидывали на платформу. Какие вам бабы, а?
Бугор, Коста, злится, но не подает вида. Самим капо найти себе дырку на разок вообще не проблема, вон, пройди дальше и вытащи любую из третьей камеры. Карлам сложнее, но им тоде перепадает. Бугру в эту ночь ничего не светит, но Коста знает – ему достанет шлюх в Норе. А вот номерам…
- Был косяк, - соглашается Коста, - но ты ж знаешь, поправим.
- Вот как поправите, тогда и поговорим. – дежурный бьет палкой по решетке, Коста шарахается, а наш ночной господин обращает внимание на нас со Смолой.
- Смола, Лис… - младший капо уже стоит у самой главной вещи сегодняшней ночи – входа в их комнаты. – С вас магарыч.
Мы не возмущаемся, мы молчим, Нора того стоит. А с этим ублюдком все вполне понятно, он обожает транк и того, что ему выделил карла, сторожащий камеры, недостаточно. Блистер с красной полосой исчезает в его кулаке уже внутри каморок кап-состава. Камеры, установленные в нашем отсеке, если и работают, то показывают что-то совершенно иное.
Я не шарю в электронике, но понимаю – возможностей капо хватает на небольшой взлом системы, на такой аккуратный взлом, что машины ничего не подозревают.
«Долбоеб ты, Лис, - говорит в моей голове маленький рациональный Лисенок, - так не бывает».
Да и хер с тобой, осторожная ты хуевина, один раз живем. Потому мы со Смолой ныряем в темноту, вскрывшуюся в стене каповского сортира. С нами идет еще один младший капо, из отдыхающих. Этот ничего с нас не трясет и то ладно.
В Нору идти не так и долго, если без остановок. Но их, сука, никак не избежать. Коридоры, ведущие в самое брюхо Гексагона, если не сказать, что в задницу, узкие и пыльные. Перед нами прошли парни из первого отряда, их отпечатки хорошо заметны. Наш глав-капо никогда не позволит буграм обоих отрядов пересечься на такой лакомой территории, как коридоры. У нас легкая вражда, постоянно грозящая перерасти в нехилую драку. А капо это нахер не нужно.
Мы идем осторожно, стараясь не задевать стен, и старательно опускаем ноги в мягкий серый ковер. Пыль взлетает в воздух, осаживается на штанинах, лезет внутрь ботинок и пытается дотянуться до наших морд. Мы не идиоты, и наши лица обмотаны тканью, а капо вообще нацепил респиратор.
За бетоном живет Гексагон никогда не засыпающий и всегда слушающий самого себя. Иногда мы идем мимо вентиляционных решеток, а тут приходится красться по самой стенке. Выдавать себя нам совершенно не хочется, потому осторожность и осторожность.
Первая остановка на, самой собой, первом перекрестке. Пятачке, где сходятся сразу три прохода. Нас уже ждут транспортники и кто-то с Морильни, этих легко отличить по въевшейся трупной вони. Эти стояли все вместе и тихонько ржали, кони стоялые. Это Док так считает, когда ржут сразу несколько человек, что ржут как стоялые кони. А уж кто это такие – в душе не ебу.
- Ждем десять минут, тела, - скалится зам-глав-капо с Морильни и сразу расставляет приритеты командования. Базара нет, он тут главный. – Тела, встали к нашим и заткнулись, ждем, пока пылесосы проедут.
О, это понятно. Пылесосы – автоматы-чистильщики, проходят по центральным радиусам три раза в сутки. Обеззараживание, чистка, мойка, блядь и все такое. И раз капо считают, что этих надо пропустить, то пропускаем.
- Че как, поцики? – тихонько скалится Смола, - Есть чо?
Морильные молчат, а транспортники хитро улыбаются. Этим проще всего, им всегда есть чего спиздить и потом поставить на мен в Норе. Но транспортники так загадочно молчат и закатывают глаза, как будто у них там в карманах… Да хер знает, настоящая надувная баба.
- Разговоры, блядь! – шипит зам-глав Морильни и мы затыкаемся.
- Че там еще есть? – спрашивает транспортный черныш у своего коллеги, а тот в ответ довольно кивает и шуршит листами. А, от оно че, блядь, ясно чего ржут.