Вот такая херня, совершенно непонятная, но…
- Чего застыли, организмы? – спрашивает зам-глав. – Топаем, топаем, девочки.
Нора говорит о себе заранее, пусть и не сразу. Это капо постарались, устроили всякие дымоходы и остальную туфту, выводящие запахи со звуками куда-то в огромные общие короба. Выдавать свою берлогу им точно не с руки.
Но когда подходишь ближе, аромат выдает Нору с головой. И он заставляет волноваться, да так, что слюна выделяется. Пахнет настоящим мясом и жиром. Пахнет одуряюще, сводя с ума и заставляя охреневать от желания немедленно купить грызуна на спице и сожрать.
Говорят, у капо где-то заныкана самая настоящая ферма, где в крохотных клетках они выращивают каких-то свинок, откармливая их до неприличия, и раз в месяц закатывают в своем узком кругу настоящий пир. Я не особо верю, ведь любая ферма воняет говном, но…
Меня устраивают наши обычные крысы на металлических спицах, постоянно таскаемых с транспортного цеха. Спицы прогорают и заканчиваются, в отличие от постоянных постетителей и их аппетита.
Чуть позже приходит голос Норы, голос, перекатывающийся сотнями басов, баритонов, дискантов и так далее. У нас даже имеется музыка, но она уже отыграла свое. Откуда музыка в Гексагоне? Ха, оттуда же, откуда все остальное – из человеческого желания жить полной жизнью и как в последний раз. Если машины накроют нас тут кадаврами и небольшими контролерами, если те смогут добраться в самое сердце паутины, то нам крандец. Потому и отрываемся как можем, пусть наш джаз-банд, как его называет Армен, и звучит строго по расписанию, когда наверху грохочет Конвейер, собирая платформы.
Две струнных приблуды, где вместо струн натянуты провода из коммуникационно-дублирующих линий. Сборная солянка из баков, обтянутых искусственной кожей и больших кастрюль для ритм-секции. Снятые латунные дудки от сирен за духовые и самые настоящие ложки, выбивающие ритм. А, да, еще у нас есть умелец, играющий на расческах. Да-да, расчески у нас все же имеются, красавицам-шлюхам надо же расчесывать свои патлы с гривами.
Сейчас наверху тихо, смена сдана и следующая начинается через час, не раньше. Потому музыканты отдыхают, едят от щедрот господ капо и наслаждаются зрелищем. Каким? Первым боем, каким же еще?
Глава 10: 45 дней до…
Наша ненависть копится. Ненависть копится каждый сраный божий день, каждый его уебищный час и каждую, сука, ебучую минуту. Ненависть, густо настоянная на всегда сырых камерах, на густом смраде пердежа к утру, на вони больных ног, тесно и постоянно дружащих с грибком и на… И настоянная на отсутствующих, но от того еще сильнее ощущаемых, рабских ошейниках.
Ненависть копится у всех, у каждого и каждой. Капо не дураки, капо прекрасно понимают природу злости и не хотят, чтобы нас однажды разорвало от нее. Пожар вспыхивает от первых искр и у стада, живущего в Гексагоне, кремни и кресало с трутом – бугры. Да, мать вашу, так оно и есть и не может быть как-то иначе. Потому… Потому есть Нора.
Капо не дураки, точно вам говорю. Было бы иначе, так никаких вам развлечений со спусканием пара. Но капо умные, они знают – случится бунт и все, хана, амба, аллес капут и полный пиздец. Машинам никто ничего не объяснит, машины просто придут и убьют всех. Даже капо.
Потому…
Потому впереди шумит все сильнее, пусть и сдерживаясь в ожидании начала смены. Впереди вкусно пахнет, манит яркими красными огнями над входом, охраняемом несколькими здоровенными карлами, готовящимися стать капо. Но перед этим нужно запнуться, осмотреться, юркнуть в сторону, туда, где сидит Армен.