Откуда ей, выросшей в Джунглях, было знать про гипсокартон на этом уровне, ну, откуда? Вот она и не знала, в отличие от бывшего капо-три, изучившего эту дешевую хренотень как свои пять пальцев. Сколько он его поломал на ремонте лабиринта? А тут никто наряд не впаяет, если разнесет еще парочку листов…
Стена разлетелась белой крошкой, угодив несколькими кусками Ваське в лицо. Она вскрикнула, отшатываясь, а большой капо, разорвавший стенку как старую робу, ударил плечом, откидывая ее в сторону.
Толчок вышел сильным, выбившим воздух и бросившим ее прямо в целую стену. Та как-то жалко задрожала, а вместо хруста собственных ребер услышалось что-то другое. А на стене появились трещины.
Капо оказался рядом, впечатал каблук прямо в ладонь, сжимавшую заточку.
Васька взвизгнула, вот теперь точно уловив звук треснувших косточек, вырвала руку и откатилась, убегая от нового удара. Но тот пришелся вдогонку, по ребрам и хорошо, хоть касательный.
- Получила?!
Он запыхтел и…
- Ах ты тварь…
Капо смотрел на нее, вставшую на ноги. Тощая, глаза звериные, на голове под ноль, пацан пацаном, сраная Маугли!
И вся, сука, вся в кровище! Его, сука, капо над карлами, бойцов кровища-то. Сколько она умудрилась нашинковать пацанов, а?
- Я тебя тоже убью, - пообещала сучонка, - как тех, ублюдков ваших.
Отсутствие нормальной практики и специфических знаний часто играют плохие шутки в жизни людей. Особенно, если те живут в замкнутом сообществе. Будь Док повнимательнее, да проходи хотя бы раз стажировку в психуразбирайся в психиатрии, кое-что за капо-семь бы заметил обязательно.
Тот не сходил с ума все время, отданное Гексагону и будучи, чаще всего, в одиночестве из-за характера. Капо сошел с ума давно, но держался, не выпуская собственной ярости. А вот сейчас его прорвало.
- Сдохнешь, - пообещал он и шагнул к ней.
Этот мудень, почти квадратный и очень, очень быстрый хотя и уже не молодой, был опаснее всех. Васька поняла это сразу, но сделать уже ничего не могла. Она пропустила все удары, заточка улетела куда-то в сторону, оставалась только резиновая палка.
А капо…
А капо, ухмыльнувшись, запустил руку за спину и вытащил на свет Божий и под желтые лампы самый настоящий боевой нож. Острый и блестящий.
- На ремни порежу. - ласково пообещал он и пошел на нее. – Мразота ты крысиная.
Васька сумела отбить первый удар, отвела второй, а потом ей прилетело в живот коленом, превратив ноги в желе, а ее саму в плачущего слепого кутенка, отлетевшего к стене и пытавшегося отползти дальше. А страшный урод, сплюнув, неторопливо пошел к ней.
Васька, лежа у такой долгожданной двери к свободе, царапала гладкий металл пальцами и, сама того не понимая, выла. Выла в голос и выла у себя в голове. От страха. И от ее страха даже сталь, прячущая свободу, начала вибрировать.
Глава 11: 45 дней до…
- А-а-а, сука, убей, убей его мудака!
- Ы-ы-ы, еще, еще!
- У-у-у… э-э-э… падлой буду, отдам, пацаны, кхе…
О, обожаемая и уважаемая Нора, как же ты давно стала мне родной. Твои засратые серые стены, украшенные несмываемыми бурыми пятнами и потеками. Твой остохуевший серый потолок, весь в разводах копоти от сгоревшей паутины. Твой ни с чем не сравнимый подло-сучий характер, сразу и прямо говорящий – береги спинок, дружок, не то получишь перышком в бок.
В круге идет второй бой разогрева. Облом Витас из мехцеха против Кубика. Угадайте, Кубик был Кубиком из-за любви к заюзанной в хлам головоломке, чьи цветные грани стерлись почти полностью или… Да, ебтыть, вы охренеть как угадали! Кубик называется Кубиком из-за невысокого роста и мускулатуры, покрытой сверху жирком, мускулатуры, превратившей его в самый натуральный куб на толстых ножках.
Витас, длинная оглобля, нарастившая немного мышц за последний месяц, рвался в круг уже третий раз. Каждый предыдущий начинался и заканчивался одинаково – довольно ухмыляющимся Кубиком, опиздюлившим Витаса по самое не балуй. Отдавая должное упорному дылде – тот возвращался. Прямо как сейчас. И в воздухе неожиданно пахло настоящей сенсацией, ведь у Кубика кровь заливает левую половину лица, спокойно стекая из рассеченной брови.
- О, братишка, смотри, сколько ты пропустил. Здоров, Васек! – Смола, явно грызущий третье подряд мясо, скалится и тычет пальцами на Круг. – Мочилово ништяк, длинный хер старается.
Васька, уже разжившаяся жраниной для нас, сует мне пруток с крысюком и хрустит своим, коричнево-красным, с офигенной корочкой. Я не тороплюсь, очень желая понаслаждаться вкусом, непередаваемым вкусом мяса с огня, мяса, исходящего соком и даже желтеющим кое-где жирком.