Бесспорно, нет ничего лучше в этой жизни, чем пожрать этого дерьмища, поглазеть, а порой и поучаствовать, в мордобое с, иногда, смертельным исходом, отыметь одну вон из тех блядей и…
Васька толкает меня в бок, возвращая в реальность. И смотрит так, как умеет только она, протыкая насквозь глазищами.
- Опять?
- Да ну? – изумляюсь я. – Я ваще думал о Елкиных сиськах.
- Мне-то не заливай, братишка… - тянет Вася. – Думать, ты думал, не спорю. Только вот смотрел половину своего думания на капо-три и если мечтал о совокуплении, то не иначе как членом в его отрезанную голову.
Да ну меня нахер, честное слово, да не в… Она, наверное, права и было именно так. Иногда мне очень сложно контролировать самого себя, особенно в такие, как сегодня, дни. И, да, капо-три, с его длинной шеей, отлично подходит для такого ебанутого извращения в половой сфере.
- Зырь, Лис, чего Витас творит! – восхищается Смола, одной рукой размахивая явно четвертым шашлыком, а второй, как-то умудряясь делать это одновременно, прижимая и лапая Чернь.
Витас, наверное, впрямь творит, но все равно не так, как наш глав-бугор. Творение нашего Смолы, куда тот явно вбухал немало из нашего НЗ, красуется на изящно-жирафьей шее Черни. На эту шалаву, хитровыебанную и далекосмотрящую проблядь, Смола постоянно выкидывает наши местные валюты с драгоценностями.
Вот и сейчас…
Эстетика и красота, как по мне, вещи нужные. Хотя тут-то, в Гексагоне, просто чистая баба уже хороша до умопомрачения. Но только не в Норе, в Норе, вот жеж, красота, доступная нам, распускается аки свежая портянка, только-только полученная со склада.
Думаете, у нас тут ни шиша красивого быть не может? Ошибаетесь, голь на выдумки хитра. Доказательство затейливо болтается, как и говорил, на шейке и верхней трети двух прекрасных Черниных сисяндр. Доказательство, заботливо собранное каким-то умельцем мехцеха из разноцветных полированных шариков и фасолин, отлитых из пластика со скрученных сигнальных фонарей, кругляшей и овалов начищенной латуни. И вся эта благость, широкая и блестящая, нанизана на самую натуральную серебряную проволоку.
Еб твою намотай, Смола, что ж ты делаешь, чего ж она из тебя веревки-то вьет, а?!
- Слышь, Лис? – интересуется тот.
- А? – отвечаю я, отвлекаясь от блеска, переливаний и темно-коричневых, ничем не прикрытых, сосков Черни.
- Не борщи со взглядами. Больно уж они…
Я киваю и возвращаюсь к Кубику с Витасом.
А парни дают жару. И то ли дело в гнусности подставного боя, организованного капо чтобы рубануть на ставках, то ли еще в чем, но… Но наша жердь уже снова проигрывает.
Н-на-а-а! Литая колотушка Кубика влетает точно в печень.
Дыц! Вторая, вроде метившая в ухо, оказывается вбитой точно в требуху.
О-о-о, как перекосило бедного Витаса, выхаркнувшего воздух, слюну и немножко крови. Длинный складывается пополам, чем тут же пользуется правый локоть Кубика, въехав точно между лопаток. Влажный треск слышит, кажется, вся Нора. Валдис раздирающе охает, всеми костями размазавшись по бетону.
У нас тут без судей. У нас жестоко и не особо справедливо. Упал? Никто не остановит победителя, если тот чует победу и хочет добить. А Кубик хочет.
По почкам, в голову, в тазобедренный. Ботинки у Кубика нехуевые, эдакий гибрид от тех, что выдаются грузчикам, чтобы ноги не совсем в фарш сминало, если что и верха от боевых, что таскают кадавры.
В этот раз перелом точно случился. В этот раз Витас точно не встанет. В этот раз…
- Убей! Убей! Убей!
Эти, ептать, обезьяньи вопли прерывает каркающая команда:
- Энтэбэ!
И крики стихли. Капо-три, что сегодня за хозяина Норы, говорит главное. Энтэбэ, нарушение техники безопасности. Точка, каюк и амба Витасу. Даже мне казалось, что у парня есть надежда, что Док, мирно дымящей чем-то едким в темном углу в компании новенькой шлюхи, сейчас сотворит чудо. Не бесплатно, само собой, за счет камеры Витаса.
Не срастается, чего уж. Кысмет, блядь, судьба.
А ведь он все понимает. Валяющийся в отключке, обоссавшийся после отбитых почек, переломанный минимум в одном месте, Витас все понимает. И даже пытаетсяя встать. Только Кубик, точно заебавшийся открывать бои, срать хочет на типа благородство. У нас, у крыс, тут благородство не в цене.
Добивать разрешается не только голыми руками. Вот и Кубик уже ловит гасило, трубу с наваренными огромными гайками. Ну, что, это относительно милосердно. Ну, опять же, если сравнивать с удушением куском провода, перерезанием горла куском заточенного стекла или самой обычной свернутой шеей. Кубик бьет сильно, шмяк, хруп, тресь и все, лужа крови и душа, вдохновенно-печально смотрящая на апостола Петра, что за ключника в Раю.