В общем, Док вдруг заподозрил в пальце какого-то давно помершего друга, разговорился с ним, а я уловил самую главную мысль: лишение нормального пространства непременно приводит к деградации.
Так вот…
Крысоволк, притащенный в круг на двух жестких палках, явно опроверг эту теорию Дока. Потому как вместо пусть и большой, но крысы, мы все рассматриваем ебаного уродца, достающего двум нехилым карлам по колено.
Тварь, что вместе с хвостом выросла в длину метра на полтора, злобно скалится. Зубищи в ее пасти на крысиные не особо то и похожи.
Крысоволка выловили карлы, гонявшие в Лабиринте НТБ, залетчиков, заранее списанных и назначенных стать жертвами. Жертвами при окончательном обучении карланья, готовящегося стать надсмотрщиками по полной. Говорили, что крысоволк помешал охоте, то ли случайно обнаруженный, то ли самостоятельно решивший поохотиться на людишек. Как бы оно не было, капо пришлось отправлять в компост не три, а пять трупов.
И вот его поймали.
Тварь кажется самым настоящим ублюдком. Сраным уродом-вырожденцем, пусть и внушающим неприятное чувство страха. На нем почти не растет шерсть, а под кожей, странно розовато-серого оттенка перекатываются немалые мускулы. Капо не дураки и круг, где люди привыкли ломать себе подобных, уже окружаето ограждение, споро размотанное из нескольких рулонов проволочной сетки.
- А, каков красавец, верно, крысюки? – Сегодняшний глав-капо-три кивает на четырехлапую паскуду, выпущенную туда. – Нравится вам, говнюкам? Вижу, сука, нравится. А что, решится кто из вас, засери, зайти внутрь и прикончить подлюку? На кону две недели больничного, что подпишет наш чудесный лекарь. Верно, Док?
Док, к вечеру пребывающий в перманентно-убитом состоянии, пыхтит чем-то из небольшого бульбулятора, лапает за жопу шлюху справа и мотает головой. Козлиная его бородка смешно топорщится, а сам Док уже забыл о сути вопроса, занявшись сиськами левой давалки.
- Вощем, кабыздохи трусливые, такой вот нынче приз на кону. – Глав-капо ухмыляется всей свой кирпично-красной ряхой и тяжело поводит башкой, шишковато-бритой и со складками от лба до затылка. – Кто, сука, не забздит выйти против этой ебучей хуйни, с палкой и, хер с вами, ножом, да забьет пиздоту насмерть, тому озвученный бонус. Ну, есть среди вас, говноедов, хотя бы один настоящий мужик, а?
Смола, с обеда взбудораженный начинает сопеть. Мою ногу уже отдавливает Васька, явно решившая, что мне хочется сегодня поискать приключений на жопу и потому меня потянет в круг. Зря, дурочка, я ж не долбоеб, на кой хрен мне убивать шерстяную мразоту, наверняка на клыках таскающую полкило столбнячих бактерий? То-то, что не долбоеб.
Нора гудит, перекатываясь шепотками, матюгами и недовольством. Бугры, шары и будущие бойцы, приводимые за-ради привыкания, чемпионы, Док, капо и карлы, все ждут кого-то, кто решится. Крысоволк, бегающий внутри круга туда-сюда, тоже явно ждет. Всем своим видом зверюга демонстрирует нетерпение и желание повидаться-поквитаться. Сетка так и гудит от его прыжков, скрипит под когтями и порой хрустит, когда крысоволк раз за разом пробует ее на зубок.
- Зассали, очкожимы, - гогочет глав-капо, - так и думал, что забздите. Это вам не отрядных гонять, втроем одного доходягу запинывая. Потрясывается пизденка, да, Бек?
Бугор мехцеха, нелюдимый и заросше-волосатый зверюга Бек, тяжело смотрит в ответ и молчит. Глав-капо на то и глав, что в ответ его матом не покроешь. И прав, если разбираться, со зверями, да еще такими, у нас тут туговато. И выходить пионером-первопроходцем не хочется никому.
- Да я смотрю, мужиков у вас ваще не имеется, - продолжал гнуть свое капо, - чего и следовало доказать. А то как-то начали мне рассказывать всякие ваши умники, мол, притащите нам сюда кадавра, то-то потеха случится. А вы, крысы, сретесь от одной мысли, чтобы хомяка-переростка ухерачить палкой, кадавра им подавай. Еблантеи, жопотрахи и пиздолизы, нет вы больше никто!
- Да пошел ты на хер! – вопит, не выдержав, Пика, так себе шаристый товарищ из конвейерных. – Хуль ты нас поносишь, ебло ты охуеевшее! Не выйдет никто, базаришь? Ну, давай, я выйду! Две недели? Да в сраку себе их плашмя забей, чмо потное! Убью падлу – выйдешь против меня? У самого очко не жумкнет, матка не опустится, а?
- О, блядь, прямо голос моей совести прорезался, закукарекал, сука, как аварийный сигнал, - неожиданно довольно крякает капо. – А давай, чо… Убьешь крысюка – выйду против тебя. Даже фору дам, не сегодня потроха твои выдеру вместе с глоткой, а через два раза. Чтобы у тебя, мурло, дырки подзаживали.