Я… Я в то время если и мог считаться Лисом, то только из-за жестокости. И то, об этом мне рассказал как-то раз Армен, вычитавший что-то такое в одной из своих потрепанных книжонок.
Чуть позже вышло узнать, что Армен регулярно осматривает всех кандидатов в бугры, женщин и мужчин. А капо частенько отправляют к нему карланов. Это неприятно, но Армен общее достояние, потому мы даже не морщимся, если видим это черное мудачье.
Армен частенько подсказывает очень умные вещи. Частенько дает правильные советы, частенько задает нужные вопросы. Он знает все и обо всех, да уж.
Армену не стоит доверять, это также точно, как разница в нашей жратве. Чем ты ее не польешь, чем она бы не пахла, одих хрен – это всегда одинаковое говно. С Арменом точно также. Армен не добрый дядюшка, не философ, устраивающий нам моменты послушать-поговорить по душам, чтобы расслабиться. Хера, Армен это неявный крысоволк среди нас-крыс. Хуже только тот факт, что Армен, говоря образно, еще больший мутант, чем крысоволк. Он крысоволчий паук, плетущий свою сеть и раскидывающий ее везде.
Но он нам нужен, он кладезь полезных знаний, он источник грамотных советов, пусть и играющий по странным правилам собственной партии. Знаете, что происходит с теми, кто не прошел собеседование у него? Думаете, такие становятся энтэбэ только из-а каких-то непонтяных подозрений Армена? Да болт вам на воротник.
Они просто возвращаются в отряд. Туда, где еще пару часов назад уже ощущали себя эдакими тузами, готовящимися ворочать судьбами нескольких десятков людей камеры. А тут…
Энтэбэ они легко становятся с утра. Ведь если ты наехал, накачивая авторитет на кого-то, кто может справится с тобой один, то значит ты дурак. Дурак, не просчитавший такой вариант. Бугры не лезут решать такие проблемы и если кого-то поутру найдут посиневшего или со свернутой шеей – это не особо их проблемы. Капо закроют глаза и недавний крутой перец поедет на переработку. И все дела.
Армен сидит в своей берлоге, где кроме прихожей, она же кабинет, она же столовая, есть отдельный сортир и спальня. Такого не имеется у большей части капо, спящих в кубриках по четверо… зато есть у самого обычного номера, давно списанного и как-бы переработанного.
А еще у него имеется святая святых его хором - его библиотека. Все возможные книги, откуда-то и когда-то появившиеся в Гексагоне, оказываются у него. Разве что все, касающееся медицины мы тащим к Доку.
Где-то там, на отдельной полке, Армен хранит летопись Гексагона. Он вел ее до моего появления, ведет сейчас и продолжит вести дальше. Зачем – никто не скажет, но…
Мы крысы, живущие в бетонной мышеловке. Мы крысы, служащие стальным котам, не обращающим на нас внимания. Мы крысы, мы жрем, въебываем, спим, срем, исходим кровью, трахаемся и… знаем, что о каждой и каждом, сделавшем чуть больше минимума крысы с номером на спине с грудью, будет сделана запись.
Армен внесет нас в свою огромную тетрадь, сшитую шнурами из разномастных бумажных блоков, когда бывших чистыми. Внесет и память о нас останется, а это стоит дорого. Потому Армен живет в отдельных аппартаментах, ест что хочет и говорит почти все, что желает.
Иногда он желает нас поучить чему-то и никто не отказывается. Иногда в его странных историях, порой смахивающих на проповеди, иногда похожих на байки и, частенько, являющихся форменным издевательством над разумом большинства крыс, проскальзывает что-то дико правильное и очень умное.
Многие этого не понимают, но кто-то прислушивается и выуживает из цветастого вороха непонятных имен, названий и понятий что-то нужное.
Я стараюсь не пропускать такие моменты, сидеть не отсвечивая и слушать. Я даже могу пожертвовать временем с Лаской, ведь она дает только свое тело, а Армен делится мудростью. Пусть, порой и не всегда понятной.
Если женщина испытывает что-то настоящее к мужчине, то позволяет ему все. Мыслимое, немыслимое, приемлимое, невозможное и даже абсурдное. Главное не ошибаться и понимать простую вещь: «настоящее» и «любовь» вовсе не синонимы. Увлечение, желание или желание чувствовать себя пресловутой Госпожой не менее настоящи, чем что-то еще.
Любовь и желание частенько путают. Это вовсе не одно и то же, а если и кажутся похожими, то только объединяющими их последовательно-поступательными движениями и, опционально, результатом. Это самая настоящая правда, не всегда желаемая, не всегда приятная, но честная. Честность любят далеко не все и столько же «не всех» предпочтут делать вид, внушать себе или пытаться убедить даже окружающих в наличии серьезных далеко идущих чувств. Таких… настоящих.