- Ссышь, лисенок, - ухмыляется Бык, - а я думал - ты мужик.
Ой, вот только, блядь, не надо брать меня на слабо, честное слово. Это крайне идиотская затея, заканчивающаяся полным пшиком.
- Мы не дети малые, писюнами-то мериться, - хмыкаю я, - да и ты сам, Бык, вполне знаешь – как оно у нас делается. Так чего сейчас волну гнать?
- О, - Бык сидит и тяжело дышит, явно стараясь накачать себя злостью. – Охуеть просто, какое прекрасное предложение мне тут сейчас делают, да?
Жёлтый молчит, крутит в ладони свои любимые шары и старательно каменеет. Жёлтый никогда не делает ничего просто так и если не вмешивается в начинающуюся свару, то неспроста. Да и ладно. Мне порой весьма нравится позлить эдакое животное, как Бык.
- А чо там твоя сестрёнка-пиздёнка? – вдруг загибает Бык и в очередной раз доказывает свой ум, далеко не все из нашей братии так открыто пройдутся в сторону Васьки. – Всё, сука, гоношится после крысюка в Норе? Тебе бы, Лис, её воспитанием заняться, а то мало ли…
- Чего мало ли?
Бык скалится в ответ темно-желтыми зубами, все больше чернеющими из-за «взвара».
- А то ты, сука, не знаешь…
Естественно, что я знаю. В Гексагоне «мало ли» не заканчивается чем-то хорошим. А уж для девки «мало ли» в лучем случае – сломанные кости и выбитые зубы. В худшем – то же самое, только после того, как отхендожат во все дыры стволов в несколько. Васька считается не только моей сестрой, она свою крутость доказывает постоянно, совсем как в Норе, но…
Но выйти против трех-четырех мужиков – не потянет. А «мало ли» вдвоем обычно не делают.
- Ты уверен в таком раскладе, Бык? И с чего вдруг?
Время как медицинский жгут, затягиваемый медленно-медленно. Сдается мне, Бык почему-то не желает поступать по задуманному и сейчас, подстегиваемый своим затуманенным сознанием, хочет выкинуть какой-то финт. Скорее всего – ждет, чтобы сорвался кто-то из нас двоих и я первый кандидат для начала замеса. Сука, что ж творится?
- А не с чего, что ли? – Бык сплевывает и не замечает тягучую слюну, цапанувшую подбородок и оставшуюся висеть. – Она просто баба, а ведет себя как настоящий бугор. Бабе бугром не быть, суки не в счет, нас их пиздодельные штуки мало касаются. Раз она не бугор, то и выебываться не стоит. Лезет, куда бабе не положено, строит себя хуй поми кого. Не, не прав?
Вот сука, блядь!
- А у нас чо, правильные места расписываются согласно имеющихся яиц? – вдруг спрашивает Жёлтый. – Шлюхи – шлюхами, бляди – блядьми, а нормальным девкам почет и уважение по делам их, не?
- А мне такое не по нраву, - заявляет Бык. – И не только мне.
- Ну, просто пиздец, - говорит Жёлтый, - может голосование проведем в Норе насчет такого отношения? Тем более, Бык, я вот точно знаю что тебе нравится и спрашиваю – ты про Васю вопрос только из-за того, что под кайфом, задал?
Не ожидал брат, спасибо. Я удивлен, и приятно. Бык начинает наливаться багровым и срочно требуется чуть подправить положение, малоли, вдруг все закончится…
Мирно.
Попробовать стоит, с меня не убудет.
- Слышал я тут намедни, - тяну я, - что Док снова заперся у себя в кромсальне...
Кромсальня – прозекторская. Не совсем понятно, на кой хрен машины предусмотрели место, где режут трупаки, но оно в медблоке есть. И Док, чаще всего, пользует его совершенно не по прямому назначению, если не сказать наоборот. Он там то выращивает непонятные культуры, скрещивая паучьих детенышей с уродливыми вырожденцами, порой вылезающих из гумуса, то колдует с реагентами, полученными из пизженных аптечек с расходниками уборщиков. Само собой, все это нужно Доку только для полетов в страну сновидений.
Интересно ли наркоше Быку такое времяпрепровождение нашего дорого медика? О, да, еще как интересно. Это заметно по снова выступившей испарине, по зрачкам, сжавшимся в точку, по тому, как он таращит свои глазенки на меня. И почему, думаете, я все это заделал?
Ну… С Доком у нас особые отношения. Можно сказать, кое в чем тот мой должник, так уж вышло. Как бы оно ни было, для меня всегда действует отличная скидка и даже целый товарный кредит. Я им пользуюсь не часто, бо многое из творимого Доком, не приветствую, но все же, все же. И многие про такое слышали.
А что может оказаться для Быка, сидящего на плесневом отваре, интереснее другого кайфа? Особенно кайфа с медпрепаратов, чистого и прозрачного, как слеза побитой шлюхи из Норы? Точно вам говорю, ничего.
- А-а-а, Лис… - начинает Бык. – Ты, случаем, не знаешь?
- Я-то? – я делаю туповатую гримасу. – Я, друг Бык, случайно весьма даже знаю.
И показываю фокус, заготовленный в аккурат в промежуток между жратвой и отправкой, после развода, сюда, в транспортный. Выбить себе крохотный отрезок, получив как бы бумажку, отправляющую в медблок, стоило нам дорого. Но так было нужно.