- Хорош.
Это капо-семь, второй по весу среди наших черных. Капо конвейера, невысокий, жилистый и опасный. Он, и ни капли не вру, заставляет мои волосы шевелиться, совсем как перед боем. Стальной мужик, жесткий и убойный в своем спокойствии.
- Разбираться как оно было стоит не при крысах. – Он кивает на нас. – Пусть тащит мясо к Доку, лишние энтэбэ нам ни к чему. Выдайте ему тележку и пусть пиздует нахер.
И никто не возражает, такие вот дела. Зарубка на память про этого ублюдка, так, на всякий случай.
- Стоять.
У него очень спокойный голос, но сразу понимаешь – кому это «стоять».
- Ты хочешь что-то сказать?
Я не смотрю на него, изучая носки ботинок.
- Считаешь себя крутым?
Я снова мотаю головой.
- Не считай… - он замолкает, но недолго. – И не считай самым умным. Ошибешься – попадешь ко мне. Все запомнили? Если этот ублюдок допустит косяк – отдаете его мне. Корчит ебало, корчит из себя идиота, а сам только и думает, как мне в горло вцепиться. Лис, сука…
Он плюет, показывая мне всю мою цену. Я изучаю носки ботинок, понимая – это провокация.
- Забирай говно и уходи.
Я забираю говно, то есть Желтого, и ухожу. Тележку мне дают со злобой, но все молчат. Я иду по транспортному, иду точно посередке, радуясь отсутствию платформ. Прижмись я к конвейерным разгрузочным лентам и второму этажу, идущему галереей поверху – стану энтэбэ. Сказано дать тележку, чтобы вез говно к Доку – дали, везу. А если на меня вдруг рухнет пара-другая контейнеров со снарягой для кадавров, так то случайность. Потому и иду посередке.
Транспортных несложно понять. Да, место Быка освободилось и кто-то из бугров поднимется на его место. Но… Но кто-то придет из других камер и отрядов. Капо не допустят ослабления контроля, введут кого-то, такого же зверюгу, как дохлый Бык, а это нарушение устоявшегося порядка.
Никто не любит перемен. Это точно.
Я иду к радиусу, выводящему на нужную мне прямую. Лифт доставит на два этажа вниз, туда, где Желтому помогут. Главное, чтобы Желтый на самом деле просто потерял сознание от шока и не больше. Главное, чтобы у него все осталось целым… ну, относительно. Не сказать, что стану скучать по Желтому. Но вы же помните – никто не любит перемен.
Желтый еще тот дерьмец и паскуда, но зато паскуда своя. Потому и спешу к Доку в медблок. Только этот кудесник и сможет сделать все необходимое. Это тоже все знают.
Радиус, половина этажа вокруг прогала, ведущего еще ниже, заполнен деловитым движением. Пока мы бодались с Быком, из транспортного быстро раскидали все прибывшие грузы, привели в походное состояние свежевыпеченных кадавров, прибывающих к нам на сортировку и подключили батареи свежей поставки контроллеров. Гексагон снова готов раскидывать ядовито-убойные стальные семена по бетонным Джунглям. И сейчас они, семена, перемещаются по Гексагону в порядке, кажущемся изрядно хаотичным.
Но это только на первый взгляд. А на второй с третьим, пообтесавшись тут, сразу все понимаешь и не удивляешься броуновскому движению механизмов, прокачанной плоти, срощенной с металлом, пластиками и электроникой, группкам крыс, бодро трусящих в указанную сторону и даже деловитому ворчанию небольших платформ.
В Гексагоне не бывает бесполезных дел с движениями. Гексагон есть исправно работающий механизм, а у них не бывает пустопорожнего. Даже я, катящий тележку с почти бездыханным телом – часть правильно работающего механизма. Потому как мой напарник поломался и я тащу его в ремонт. К Доку.
Медблок чистый. Он, сука, чистый всегда, даже когда к Доку как-то раз доставили целую камеру из пятнадцати номеров, попавших под замес из-за свихнувшегося кадавра, вооруженного лишь огрызком трубы и кухонным ножом. Кадавр, прежде, чем сломаться окончательно, как раз терся на кухне, заканчивая трапезу перед финальной подгонкой амуниции с экипировкой.
Даже тогда, пусть не сразу, пусть через час, но медблок блестел чистотой. Сияла плитка, блестели все никелированные поверхности и персонал медблока уже заново скоблил и красил потолок. Почему потолок? Да просто Док неудачно влез в одного бедолагу и у того лопнула артерия, всего делов.
Сейчас на входе меня внимательно рассматривает Ритулек, вторая по значимости личность медблока. Рита оценивающе косится на мое утомленное лицо со следами недавних ударов, на Желтого, превращающегося все быстрее в белого, если не сказать – смертельно-бледного.
- Вези во второй бокс.
- Он умирает, Ритулек.
- Во второй, не в реанимацию. Док уже в курсе, сказал – туда, значит туда. Есть вопросы – задашь позже.