- И какие же?
- Первое – отправить нашего Пана в Нору, нечего ему тут делать. А там он присмотрит за Смолой. А второе – попросить уже тебя рассказать что-то поучительное. Не зря же ты крутишь книжку в руках, верно?
- Ты, Желтый, опасный индивид.
- Почему?
- Потому как умный и даже не притворяешься тупым. – Армен усмехается, видя, как радостно свинтил Пан. – И ты прав. Мне хочется рассказать историю о великом воине, а выводы из нее каждый сделает самостоятельно. Не, если конечно вам интереснее посмотреть на мордобой или новенькие сиськи у новенькой, а они вполне ничего, то я не против.
- Ну… - Желтый улыбается в ответ и смотрит на меня. – Сисичек, конечно, много не бывает. Но вряд ли там что-то… новое на самом деле. Да и братец Лис сегодня драться не желает, а ставки делаю только на него.
- И против?
- И против, - соглашается Желтый. – Но не сам.
- Прямо, сука, атмосфера доверия и благожелательности, - фыркнула Васька, - Лис, а Лис?
- Ну?
- Тебя обсуждают.
- Да и ладно. – Я жму плечами. – Я и впрямь сегодня не хочу драться. А Армен хрени не расскажет. Верно, Армен?
- Не то слово, Лис, - кивает бородатый. – Слушайте…
- Вот тут, под обложкой, настоящее сокровище. Древнее, чем знания о всех способах минета, известных Черни. Мифы Древней Греции, рассказы о людях, живших до начала времен, о подвигах, героях, богах, богинях, войнах, предательствах и остальном, что было настоящей жизнью. И тут есть «Илиада». Настоящий эпос…
А царевич Ахилл-Ахиллес занимает в эпосе далеко не последнее, если не ведущее, место. И немудрено, ведь этот герой, по своему желанию\призванию\умению шинковать врагов, бить-крошить-убивать как можно эпичнее и красивее, явно стоит на одной строке с очень известным спартанцем. Был такой царь Леонид, вставший в Огненных воротах, ущелье, ведущем на его родину, встал с тремя сотнями храбрецов…
- А? – Армен косится на ухмыляющуюся Ваську. – Историю надо знать, красотка. Без истории мы все просто организмы и не более. А история учит.
- Она научит, как правильно свинтить отсюда? – Васька становится серьезной. – М?
- Она научит, что на войне не всегда важна сила. И что ярость и желание быть героем вовсе не обязательно даст потом насладиться почетом и уважением.
- Ну, пиздец просто. – Васька подпирает щеку рукой. – Я в ахуе, друщья-товарищи. Мы с вами каждую сраную неделю убиваемся на машины, жрем говно, пьем… еще хуже, спим на отсыревших простынях, и вместо всяких удовольствий, сейчас слушаем этого краснобая.
- И ты сама не против, - усмехается Армен. – Так?
- Да, - соглашается Васька, - молчу, дура, молчу.
И Армен продолжает:
- Герой Ахилл совершает огромное количество подвигов во имя не совсем ясной нам с вами цели, прославляя себя в веках, крошит ряды троянцев и не останавливается ни перед кем, включая непоседливых древнегреческих богов, прет вперед, уничтожая вся и всех, аки тяжелая боевая платформа. И, если уж честно, сие немудрено, причины очевидны и далеко не загадочны.
Папа мальчишки, по меркам ахейцев, был вполне себе ничего: целый царь Пелей. И пусть царство состояло из пяти деревушек, трех сел и поселка городского типа, именуемого столицей, это не важно. Люди тогда были скромнее, не то, что мы с вами. И супруга Пелея совершенно не подкачала, оказавшись самой настоящей богиней Фетидой. Именно в этом моменте и кроется самая главная фишка нашего героя.
Показания типа свидетелей расходятся, но факт: мама приняла все возможные меры для обожествления сына, окунув его, по разным точкам зрения: в огонь, кипяток или реку мертвых Стикс. Как бы то не было, но данная физпроцедура проводилась маманей Ахилла без применения технических средств, что заставляет подозревать какое-то шельмовство, но… но как бы то не сложилось, купался малыш во всякой дряни удерживаемый Фетидой за пятку. Факйееа, за ту самую, вошедшую в словарный запас почти всех народов мира. Сразу видно, что мама героя не читал Пушкина и сказа про Олега, коварно ужаленного змеей в ногу, иначе потом взяла бы его за ушко и макнула еще раз, последовательно, во все смертоубийственные жидкости и физические явления.
- Кто такой, сука, Пушкин, а?!
- Василиса, ты можешь не встревать?
- Могу. Но только мне непонятно – кто такой Пушкин и почему я должна о нем знать?
- Ты слушай и не перебивай. Я знаю. Ясно?
Иногда мне кажется, что Армен может сорваться. Иногда мне от этого страшно неуютно. Иногда я думаю, что надо бы проломить ему голову. Но потом меня отпускает.
Док говорит, что из-за провалов в памяти у меня что-то с головой. Что моя спонтанная агрессия просто последствия какой-то там травмы. А какой – он ни хера не знает.