Не знаю, как у них там в Транспортном стало с «присмотром» за номерами, но у нас с парнями прибавилось стукачей. Иначе, сука, никак, иначе у нас тут ни хрена не выйдет. За это самое нас и ненавидят, за порядок в отряде и камере. А еще уважают, деваться им некуда. Только мы решим многие проблемы, только мы поможем там, где никто больше не придет на помощь. Такая она, сука, наша жизнь.
- Сто двадцать…
Как же быстро идет время!
Если тебе на руку упадет самая часть большой платформы, поставленной на ремонтный конвейер, то обязательно сломается кость. Если ты нормальный чел, то тебя прикроют и, скрипя зубами от боли, вечером окажешься в камере… живой. И тогда придешь к нам, пятнадцать минут после подъема и столько же перед отбоем планирующих и подбивающих день в этом углу. И попросишь помочь.
Мы, дождавшись отбоя, вызовем капо, оттащим тебя, уже закатывающего глаза от боли, к Доку, в его тайный кусок Медблока. Док, витающий во Вселенной после очередного эксперимента, может не проснуться и тогда утром, при обязательном осмотре, тебя ничего не спасет и ты вернешься в камеру, зная, что жить тебе чуть больше шести часов. Утром капо, ночью разрешивший визит к Доку, как-бы удивится распухшей и сизой руке, ты дернешься бежать, огребешь, руки и ноги стянут пластиковыми браслетами и оттащат в Морильню. Здесь не ликвидирует вне специального санитарного помещения.
Если же Док придет в себя, то ты спасен, ведь лечит он даже в состоянии разговоров с внеземным Разумом. Потом два варианта: либо в его бездонный карман перекочует что-то из нашего резерва ценностей, либо Док даст задание. И, на очередной планерке мы будем решать – кто его выполнит. А все наши ценности из резерва воруются в течение рабочего дня и по плану, принимаемому утром.
Ненавидьте наше безделье, крысюки. Все равно, и это точно, потом вы будете благодарить нас за них.
- Двести тридцать пять…
Смола, почесывая подбородок, уже густо поросший щетиной с вечера, сопит. Смола мало спал, Смола изволил ходить к любимой куртизанке в Нору. Когда Смола уходит трахать эту давно зарвавшуюся блядь по имени Чернь, мы долго спорим о ценностях, нужных ему на оплату услуг этой сраной манды. Но Смола наш брат, а слабости братьев нужно уважать. Та падла не просто слабость, она его проклятье и наслаждение. Из-за неё Смола скоблит стеклом морду, желая быть гладким и нежным, как младенческая жопка.
«А я говорю, что он гребаный жентильом, - мурчал Док, обпоровшись настоянного на тоннельных грибах стекломоя, - романтик и долбоеб. Когда у него отвалится нос, распухнут суставы и ссать станет через трубку, лежа в моей тайной палате, тогда-то он поймет, что любовные отношения с блядями, даже красивыми, крайне сомнительное удовольствие в отличие от несомненного сифилиса, подхваченного в ходе этой ебучей романтики».
Док у нас, сука, просто душка. И добряк, все знают.
- Триста сорок семь…
Нам нужна вода. Дистиллированную воду носят в разных емкостях. Мы сливаем её в три больших термоса, каждый по тридцать литров и держим про запас пустые армейские фляги. Вода у нас ценнее золота, чего уж.
Золото тоже в ходу, на местных харчах зубы летят быстро, а золото куда лучше стали для протезирования у Фиксы, помощника Дока. Но наковырять золота с контактов у механизмов, регулярно поступающих на ремонтный конвейер, куда проще, чем слить воду.
Особое внимание к парням, отправляемым на выгрузку. Гексоген принимает новые партии бойцов постоянно. И если у контроллеров много не возьмешь, все сразу на них, то вот с кадаврами дело другое. Каждая боевая единица, созданная из плоти, крови и костей, комплектуется меднабором, емкостями с водой и прочими мелочами для поддержания жизнедеятельности. Не говоря о комплектах амуниции с одеждой и обувью.
Никто не рискнет спереть полный унибокс, универсальный контейнер, но каждый второй отважится вскрыть и достать немного нужного. Особенно с медбоксов. Попадется – его проблемы, а не вскроет, оказавшись на выгрузке, не принесет ничего вечером, будет наказан. На первый раз просто останется голодным на сутки. На второй получит профилактическую порцию пиздюлей. На третий… до третьего редко кто добирается, но если такое случается, тут приходится включать выдумку.
Каждая находка с медбоксов осматривается и сортируется, после чего несется Доку на предмет апробирования и применения. Док отличается ярко выраженным талантом к двум вещам: упарываться веществами и лечить. Он одинаково здорово может собрать из двух блистеров седативных, одного универсального для давления и пары таблеток слабительного что-то нужное для лечения или препарат для отправки собственного мозга на познание тайн Преисподней. Док тот еще выдумщик.